Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Вы ничего не имеете против бокала вина или, может, хотите кофе? — спросила она. Ее золотистые глаза были усталыми и взволнованными. — Луиджи на вечер оставил немного горячего супа и ветчины. Мы сами печем хлеб, он очень вкусный.

Миссис Уэйнбридж предоставила выбор Селестрии, надеясь, что та попросит чаю.

— Пожалуйста, нам обоим по стаканчику вина, госпожа Гансия, — ответила Селестрия, и миссис Уэйнбридж сникла. Ее муж Алфи пил как сапожник, она же всегда знала свою норму — не более одного стакана хереса в конце трудового дня. После приема спиртного она становилась словоохотливой, что не приветствовалось на Верхней Белграв-стрит, где царила атмосфера благоразумия, да и Алфи дома очень ценил тишину. С тех пор как Уэйни овдовела, она ни разу не позволила себе выпить, боясь, как бы снова не начать трещать без умолку, не зная потом, как остановиться. Но сейчас она так переутомилась, что уже не обращала на это внимания.

— Пожалуйста, называйте меня, как все, — Фредди. Когда ко мне обращаются «госпожа», я начинаю чувствовать свой возраст.

Селестрия не понимала, почему эта женщина не хотела посмотреть правде в глаза, — ведь она действительно была старой, ей, должно быть, давно перевалило за шестьдесят. Налив вина, хозяйка провела их через столовую, которую украшали огромные чаши, доверху наполненные свежими гранатами и грушами, в комнату с низким сводчатым потолком. Вокруг камина, который в это время года никогда не растапливался, стояли грязные потертые диваны и кресла. Круглый стол, рассчитанный примерно на восемь человек, сейчас был сервирован к ужину на двоих. У Селестрии потекли слюнки при виде ветчины и свежеиспеченного хлеба. Они сели за стол и пригубили вина. Миссис Уэйнбридж почувствовала, что ее настроение заметно поднялось. «В жизни не пробовала ничего более приятного на вкус», — подумала она, сделав очередной глоток. Фредерика присоединилась к ним и тоже налила себе вина. Она отпила глоток и какое-то время пыталась немного успокоиться, затем с серьезным выражением лица обратилась к Селестрии.

— Мне ужасно жаль, что ваш отец умер. На самом деле для меня это огромнейшее потрясение. Я так сильно привязалась к нему. Он был мне почти родственником. Вряд ли вы это сможете понять. Я даже не знаю, как объяснить… — Она тяжело вздохнула, и ее глаза заблестели при спокойном свете свечи. — Могу я узнать, как это произошло?

— Он утонул в океане. Это был несчастный случай. — Селестрии стало так стыдно, что она не посмела взглянуть на миссис Уэйнбридж. Она жадно отпила глоток вина и утешилась при мысли о том, что ее ложь ведь была очень близкой к правде.

— Какой ужас! Вы, должно быть, обезумели от горя! — Старая женщина с чувством дотронулась до руки молодой девушки. — Что подтолкнуло вас приехать именно сюда?

— Потому что отец очень любил это место. И я хотела бы проникнуться, как мой отец, теми же чувствами к этому уголку. Я сбежала подальше из Англии, чтобы побыть немного в одиночестве. Это лето стало самым трудным в моей жизни.

Взгляд Фредерики смягчился, и она с грустью улыбнулась.

— Мне так приятно, что вы выбрали именно Апулию. Ваш отец был влюблен в это место. Он наведывался к нам при любой возможности.

— Он приезжал сюда по делам?

Фредерика засмеялась.

— Ничего подобного, милочка. Он приезжал с той же целью, что и вы, — чтобы скрыться от суеты мира.

Миссис Уэйнбридж в настоящий момент получала огромное удовольствие от ощущения сытости в желудке и легкости в голове, поэтому совершенно не замечала, насколько Селестрия завралась. Кроме того, она понимала, что о факте самоубийства не стоит кричать на каждом углу.

— Он был занятым человеком, — произнесла миссис Уэйнбридж, и при звуке ее голоса Селестрия слегка вздрогнула: ведь та не произнесла и слова с тех пор, как они приехали.

— Извините, нас не представили друг другу, — сказала Фредерика миссис Уэйнбридж, протягивая ей руку. — Печальное известие заставило меня позабыть о правилах хорошего тона.

— Это миссис Уэйнбридж, — произнесла Селестрия, продолжая жевать хлеб и ветчину. — Она работает в нашей семье уже бог знает сколько лет. Как долго, Уэйни?

— Уже больше сорока лет. Я давно потеряла счет годам. Видите ли, я еще девочкой начала служить у бабушки Селестрии и относилась к мистеру Монтегю как к родному сыну. У меня никогда не было детей, видно, так мне на роду написано. Однажды я случайно увидела мертвую малиновку в гнезде, и это явилось дурным предзнаменованием, потому что этот знак — к бесплодию. Мой Алфи посчитал меня сумасшедшей, но я не ошиблась. Разве это не вытекает одно из другого? Что еще может предвещать мертвая птица, да и вообще любая другая живность, коли на то пошло? Хотя я никогда не задумывалась, что означают мертвые животные, я хорошо разбираюсь только в птицах. — Селестрия с ужасом смотрела на Уэйни. После того как они покинули город Спонгано, она почти не произнесла ни слова, а сейчас и не думала замолкать.