Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Спокойной ночи, — ответила Селестрия, закрывая за ней дверь. Она знала, что вино, суп и свежий морской воздух как нельзя лучше повлияют на продолжительность ее ночного сна.

Селестрию разбудили яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь два маленьких квадратных окна позади ее кровати, и звонкий звук колоколов, доносившийся из близлежащей церкви и призывавший людей на мессу. Воздух наполнился пением птиц, где-то на дороге лаяла собака. Девушка сделала глубокий вдох, ощутив аромат сосен и розмарина, принесенный местным бризом, и стойкий запах лилий.

Она довольно потянулась и осмотрелась вокруг. При свете дня комната выглядела еще симпатичнее. Смелые цвета тканых покрывал вперемешку с приглушенными красно-коричневыми оттенками ковров делали комнату невероятно теплой. Фредерика тщательно подбирала каждую вещь по своему усмотрению и с любовью, а не руководствуясь какой-то строгой цветовой схемой. Девушка знала, что ее отцу все это должно было нравиться так же сильно, как и ей. Она повернулась на бок и стала думать о нем. Находясь в одиночестве в этой комнате, которую она сейчас мысленно разделяла с отцом, она позволила себе скучать по нему, но не так, как делала это в Англии, стараясь избежать боли и рассматривая его смерть с точки зрения только выгоды и неудобства. Теперь она ощутила грусть оттого, что его нет рядом и что она никогда его больше не увидит.

Селестрия закрыла глаза и постаралась представить себе отца. Он, должно быть, лежал здесь в своей пижаме, наслаждаясь теми же ароматами, прислушиваясь к тем же звукам, убегая от мирской суеты так же, как она. Он приехал сюда, когда потерпел фиаско в делах, для того чтобы спрятаться от действительности, в которой уже не было места привычной жизни. А может, он вообще мечтал исчезнуть навсегда? Но если он так любил это место, зачем же тогда было искать смерти? Зачем такой конец, если есть так много того, ради чего стоит жить? Эти мысли еще больше укрепили ее в намерении действовать решительно. Она встала с постели, надела белые слаксы, бледно-голубую рубашку и повязала вокруг шеи шелковый шарф. Расческой убрала с лица длинные белоснежные волосы, и они локонами рассыпались по плечам.

Внизу собаки Фредерики радостно бросились ей навстречу. Две служанки, проходя мимо с чистыми полотенцами и простынями, мило чему-то улыбались. Они были маленькими, с загорелыми лицами и лоснящимися черными волосами, каскадом спускающимися по спине. Явно находясь под каким-то сильным впечатлением, они без умолку трещали в тот момент, когда проходили мимо нее. Уэйни уже завтракала в столовой за длинным узким обеденным столом, который был сервирован хлебом, ветчиной и фруктами.

— Доброе утро, Селестрия, — живо сказала она. — Не помню, чтобы я где-нибудь еще так хорошо спала. Эта кровать не идет ни в какое сравнение со старой развалиной, которую мой Алфи купил, когда мы переехали на Анслем-роуд. Он получил ее от компании Питера Даффа, которая владела в Харрогейте складом со множеством бог знает какого хлама, в обмен на слесарные работы. Алфи никогда ни за что не платил, если мог получить вещь за оказанную им услугу, даже за мое кольцо. — Она взглянула на нее и улыбнулась. — Для меня это обстоятельство не имеет значения, ведь главное, какой смысл человек вкладывает в подарок. — Селестрия прошла мимо буфета, пожирая глазами гранаты и фиги, которыми доверху были наполнены деревянные чаши.

— Мне здесь очень нравится, Уэйни, — многозначительно сказала она, пробуя гранат.

Уэйни улыбнулась.

— А знаешь, я тоже не ожидала, что мне понравится это место. И не могла признаться в этом, так как очень нервничала. Здесь есть что-то волшебное. — Она понизила голос, подозрительно озираясь по сторонам и наклонившись вперед. — Ты слышишь запах лилий? Но я не видела ни одной с тех пор, как мы приехали. Это так удивительно! — Она выпрямилась и снова заговорила обычным голосом. — Я не могу найти объяснения тому, что начинаю чувствовать себя намного моложе. А колокола? Разве их звон не прекрасен? Они бьют совсем не так, как в Англии. Мне следовало бы спать как убитой, но я проснулась от какого-то внутреннего волнения. Что-то необыкновенное должно произойти, я это чувствую.

— Случайно не птица натолкнула тебя на эту мысль? — поддразнила ее Селестрия, присаживаясь.

— Зачем ты смеешься надо мной? Это не делает тебе чести, от твоих насмешек старая Уэйни может совсем рассыпаться.