Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Садись, — предложила графиня, плюхаясь сама на мягкий стул, стоящий напротив пустого камина. — Твой отец прислал тебя? — И, еще не дождавшись ответа, она с трудом встала на ноги и оперлась на камин, заваленный фарфоровыми статуэтками. — Или это была твоя мать? — Она вульгарно хмыкнула.

— Он умер, — ответила Селестрия, пытаясь понять, каковы были отношения между этой неприятной особой и ее отцом. В одном она не сомневалась — они не были любовниками. Отец никогда бы не пал так низко. Графиня неожиданно повернулась, ее блеклые глаза наполнились тоской.

— Умер? — Она от неожиданности открыла рот. Казалось, женщина была не в состоянии его снова закрыть. — Нет, этого не может быть. Ты меня обманываешь.

— К сожалению, нет, — ответила Селестрия, открывая сумочку, чтобы найти свои сигареты. Чем скорее ей удастся уйти отсюда, тем лучше. Она поднесла сигарету к губам и щелкнула зажигалкой. — Он погиб, плавая на лодке в Корнуолле на прошлой неделе, — добавила она, выпуская клубы дыма в отвратительно пахнущий воздух.

Пытаясь что-то вспомнить, графиня стала быстро вращать зрачками.

— Я говорила с ним на прошлой неделе, — резко возразила она. — Он был жив и здоров.

— Ну да, ведь вы же говорили с ним перед его смертью.

Казалось, графине было трудно вспомнить, что она делала сегодня утром, а что уж говорить о событиях недельной давности. Вдруг на ее лице появилась торжествующая улыбка.

— Ты не помешаешь мне видеться с ним. Знаешь ли, запретная любовь еще желаннее.

Селестрия раздраженно вздохнула. «О боже, — устало подумала она, — еще одна женщина, потерявшая голову от любви к моему отцу».

— Мне совсем не интересно, какие чувства вы испытываете к моему отцу. Меня это просто не волнует. На самом деле, графиня Валонья, я не из тех, кто хотел бы помешать вам с ним встречаться. Он совершил самоубийство, если вы действительно хотите знать. Он бросил нас всех.

Графиня Валонья какое-то время хранила молчание. Она смотрела в одну точку, обуреваемая печальными мыслями. А у Селестрии появилась минутка, чтобы обдумать следующий шаг. Пока графиня сидела, находясь в состоянии полного транса, Селестрия спокойно покуривала на диване, наблюдая за ней. Лицо графини расслабилось и обмякло, словно мокрая глина. Ее полные губы обвисли, увлекая за собой и подбородок, темные корни волос начали явственно проступать, и от этого их цвет еще больше стал напоминать цвет меди. Сейчас она казалась маленькой и несчастной. Наконец она повернулась и посмотрела на Селестрию вызывающим взглядом.

— И ты пришла рассказать мне об этом?

— Да, — сказала Селестрия. — И проследить, куда ушли деньги, которые вы посылали для него в Италию.

При упоминании о деньгах плечи графини стали неподвижными.

— Не знаю, о чем ты говоришь. — Теперь она выглядела подозрительной, как будто это была ловушка и мистер Монтегю просто проверял ее на верность.

— А к чему это скрывать? Ведь вы же папина секретарша, не так ли?

Графиня оскорбилась.

— Секретарша? — Она сдержала приступ смеха. — Ты думаешь, что я, графиня Валонья, была простой секретаршей? — Теперь уже Селестрии стало неловко.

— Вы каждую неделю приходили в банк, — сказала она, пытаясь настоять на своем.

— Да, я работала с твоим отцом, но никогда не числилась его секретаршей. Я была ему жизненно необходима. Ничего бы у него не получилось, если бы не мое участие. Внешность может быть обманчивой, ты наверняка об этом знаешь, не правда ли? Для благовоспитанной девушки ты очень груба.

— Чем же вы занимались?

«У отца не было работы в течение последних двух лет», — подумала Селестрия, еще больше сбитая с толку.

— Если отец никогда не обсуждал с тобой дела, то я-то уж точно не должна просвещать тебя в этом вопросе. Раз он отправил деньги за границу, значит, на то была веская причина. И если ты надеешься получить эти деньги обратно, то… — Она пожала плечами. — Пусть Господь поможет тебе, это не входит в мои обязанности.

Графиня поднялась. Она слегка пошатывалась, но ей удалось удержать равновесие, схватившись за камин. Она бросила окурок на решетку и неуверенной походкой направилась к обеденному столу, дрожащими руками взяла бутылку джина и пригубила ее.

— Я редко выпиваю, — злобно произнесла она, сделав большой глоток. — Я любила Монти. Это любовь, которую ты, возможно, не поймешь, так как слишком юна и избалована. Если бы тебе пришлось пройти через то, что я прошла, когда смерть преследует тебя по пятам, то ты поняла бы, что любовь является единственной вещью, которая останется с тобой после смерти. — Она снова жадно приложилась к бутылке и громко причмокнула.