Санта Монтефиоре - Найти тебя

Однако отец Далглиеш не был готов к тому, что Селестрию тоже охватит поток нежных чувств. Он ощущал прикосновение мягких губ на своей шее, а ее теплое дыхание ласкало его кожу. Она больше не всхлипывала, а тихо дышала. На какое-то мгновение он буквально застыл, потеряв способность даже шевелить языком, его разум онемел; ощущения стали острее, чем когда-либо. Он почувствовал, как его лоб покрылся потом, а тело становилось все более разгоряченным. Его физические ощущения были вызваны нахлынувшими чувствами, которые он переживал впервые в своей жизни, и они были так сладки, что его даже не спасал все более ослабевающий стыд. Как он позволил ситуации выйти из-под контроля? Может, его слабость вызвана тщеславием? Он был унижен. Тщеславие само по себе является одним из семи смертных грехов. Собрав остатки сил, он аккуратно отстранил Селестрию от себя.

— Нет, Селестрия, — прошептал он, взывая к ее душе и стараясь не смотреть на ее прекрасное лицо, — ты не должна.

Селестрия пристально посмотрела на него, затем неожиданно в ужасе отпрянула, как будто увидела что-то ужасное в этих глубоких, полных сочувствия глазах. Она встала, слегка покачиваясь от смущения, и, несмотря на его протесты, побежала к двери. Пурди лениво потянулся и последовал за ней на улицу, где все еще дождило.

— Селестрия! — закричал ей вслед отец Далглиеш. — Селестрия! — Но было слишком поздно. Она схватила пальто и шляпу и впрыгнула в сапоги прежде, чем он смог ее остановить. Священник смотрел ей вслед, когда она шла по улице, постепенно растворяясь в тумане, который сейчас опускался над Пендрифтом.

Селестрия лежала на кровати своего отца в гостиной, зарывшись лицом в подушку. Она с трудом выдержала поездку в Лондон. В поезде было некомфортно, не говоря уже о необходимости находиться долгое время в одиночестве. Она была бы не против, чтобы Лотти и Мелисса сопровождали ее, но Пенелопа даже и слышать об этом не хотела.

— Что вы там все будете делать одни? — спросила она, и по ее тону можно было понять, что она никогда не согласится на это. Однако, к удивлению Селестрии, мать с большим пониманием отнеслась к ее затее, успокаивая всех, что ежедневно будет звонить. В любом случае, пройдет всего лишь неделя — и они все приедут в Лондон, а пока их домработница миссис Уэйнбридж будет в течение дня присматривать за ней.

Каждый раз, когда Селестрия думала об отце Далглиеше, воспоминания о нем приводили девушку в такое смущение, что, казалось, сводило даже пальцы ног. Он был добрым и чувствительным, уделял ей время, чтобы выслушать и понять ее точку зрения, не осуждая при этом, и она приняла чувство глубокого сострадания за любовь. Селестрия вспомнила выражение лица священника. Она ни за что его не забудет, пока жива, и никогда не избавится от ощущения стыда. Он неожиданно снова стал для нее гигантом, как тогда, на мессе воскресным утром, а его глаза вдруг представились чужими и неприступными, он вновь оказался на пьедестале на недосягаемой высоте. Как глупо было с ее стороны пытаться кокетничать с ним! Она вспомнила о теории иерархии в животном мире и заключила, что отец Далглиеш вообще не был животным. Даже львице не под силу поймать луч света.

— О, что он, должно быть, думает обо мне?! — простонала она.

Селестрия перевернулась и уставилась в потолок, на который, наверное, бесчисленное множество раз смотрел ее отец, когда Памела прогоняла его сюда, потому что он был пьян или выкурил много сигар, запаха которых она просто не выносила. Было сложно поверить в то, что он мертв. В комнате по-прежнему полно его вещей, как будто он находился здесь еще вчера. Его чистые и отглаженные костюмы висели в шкафу, а туфли были аккуратно расставлены в ряд и начищены до блеска. В пепельнице на письменном столе лежало много монеток, меток для игры в гольф и запонок для манжет. Голубая рубашка висела, ниспадая складками, на спинке стула. Его расчески, сделанные из слоновой кости и серебра, аккуратно стояли в ряд, бургундский халат висел на вешалке на обратной стороне двери, тапочки примостились возле кровати, а на тумбочке лежала недочитанная книга. В воздухе ощущался его запах. А на улице приглушенный шум автомобилей служил напоминанием о том, что земля продолжает вертеться, как и всегда. И еще о том, что каждый живет своей жизнью, в то время как Селестрия изо всех сил старалась понять смысл своего собственного пути.

Миссис Уэйнбридж несла завтрак на подносе, поднимаясь по лестнице и пыхтя, как старый паровоз.