Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Просто уходите.

Селестрия стремглав выскочила наружу. Незнакомец был высокий, более шести футов ростом, с такими широкими плечами, что, пробегая мимо него, она показалась себе просто карлицей. Миссис Уэйнбридж поджидала снаружи, от потрясения бледная как полотно. Город мертвых довольно сильно напугал ее взявшимся из ниоткуда грязным небритым дьяволом в человеческом обличье, страшно орущим на них. Селестрия взяла ее за руку, и обе поспешили поскорее убраться отсюда. Девушка чувствовала, как он сверлил ее взглядом, буквально продырявливая бледно-голубую блузку. Когда они отошли на почтительное расстояние от того злополучного места, Селестрия отважилась оглянуться назад. К ее ужасу, он с грозным выражением лица все еще стоял возле склепа, не сводя с нее горящих глаз. Селестрия отвернулась и поспешила восвояси.

— Боже, какой же он грубиян! — воскликнула миссис Уэйнбридж, когда они очутились за воротами. Она сняла шляпу и обмахнула ею свое разгоряченное лицо. — Я все еще дрожу как осиновый лист.

— О да, он ужасен, — согласилась Селестрия. — Надеюсь, мы никогда не встретим его снова! — воскликнула она, чувствуя, как трясутся поджилки и льются по щекам слезы. — Да как вообще он посмел разговаривать со мной таким тоном? У него не осталось ничего от джентльмена. А я-то думала, что итальянцы очаровательные люди.

— Да он такой же итальянец, как и я, — сказала Уэйни, презрительно фыркнув.

— Тогда откуда он?

— Из Шотландии.

— Так он шотландец?

— Я бы узнала этот акцент из тысячи.

— А я была так шокирована, что даже не заметила этого.

— Хотела бы я знать, что тут делает шотландец.

— Наверное, пасет овец, которых мы видели вчера.

— Я даже не заметила, как он вошел.

— Я просто любовалась склепом. — Голос Селестрии стал совсем тихим. — А она была красавицей.

— Та молодая женщина на фотографии, да?

— Совершенно верно. Она, вероятно, приходится ему дочерью. А я потревожила ее покой. Ты была права, Уэйни, мне не следовало заходить внутрь. Ведь это меня никак не касается. О боже, какого же я сваляла дурака!

— Да ты вся дрожишь.

— Как осиновый лист, — ответила она, испытывая огромное облегчение при виде безопасного Конвенто.

— Ты действительно сваляла дурака, милочка, — участливо произнесла Уэйни. — Ты никогда его больше не увидишь, а если случайно и наткнешься на него, то просто перейди на другую сторону улицы. Я так и делаю, когда не желаю тратить время на пустые разговоры.

Селестрия с облегчением вздохнула, когда очутилась дома. Дворняги бросились навстречу, и она, согнувшись, уткнулась лицом в собачью шерсть, чтобы спрятать выступившие на глазах слезы. Выпрямившись, она взглянула на часы. Было 12.20.

— Нуззо скоро будет здесь. Я поднимусь наверх, чтобы немного освежиться.

Селестрия быстро проскользнула перед носом у миссис Уэйнбридж, чтобы та не заметила, как она плачет.

Захлопнув за собой дверь спальни, Селестрия на какое-то мгновение прислонилась к ней спиной и, закрыв глаза, глубоко вздохнула.

— О боже, — простонала девушка, ее всю еще трясло от этой нелепой случайной встречи. — Что мне делать? — Потерев лицо рукой, она начала лихорадочно кусать заусеницу большого пальца. Затем подошла к окну и выглянула во двор, погруженная в свои мысли.

Отсюда открывался вид на колокольню маленькой церкви, примыкающей к монастырю. Селестрия не могла видеть город мертвых, хотя он раскинулся прямо внизу, но ощущала приятный запах лилий, идущий от того склепа, как будто цветы этим стойким запахом желали посмеяться над ней. Никто и никогда не позволял себе обращаться к ней в такой грубой форме. Она чувствовала себя униженной, разозленной и, к своему ужасу, немного испуганной. Она молила Господа, чтобы Он избавил ее от встречи с тем ужасным человеком. «Давай сделаем то, зачем приехали, и вернемся домой, — говорила она себе мысленно. — Я не хочу оставаться здесь ни минутой дольше, чем того требуют обстоятельства».

Спустя полчаса она вышла во двор, чувствуя себя намного лучше, и увидела, как Уэйни разговаривает с Нуззо. На нем были нарядный черный костюм с жилетом и отутюженная белая рубашка. В руках он держал берет, а его тонкие седые волосы торчали кудрявыми пучками в разные стороны. Итальянец хитро улыбнулся, обнажив большие щели между довольно маленькими зубами, поднял свои круглые турмалиновые глаза на Селестрию и вежливо поклонился.

— Добрый день, госпожа, — произнес он голосом сладким, как тростниковый сахар. Он явно завоевал сердце Уэйни, это было видно по ее пухлым щекам, покрывшимся румянцем, как у молодой девчонки, которая влюбилась первый раз в жизни.