Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Вот видишь, — сказала, засмеявшись, Селестрия. — Совсем не страшно. На самом деле здесь очень красиво. Когда я умру, то лучшего места, где можно упокоиться с миром, не найти. — Она вздохнула. — Тут так безмятежно и божественно, не правда ли?

— А я испытываю необъяснимый страх, зная, что во всех этих мавзолеях лежат мертвецы, — сказала миссис Уэйнбридж, слегка поежившись.

— Мне кажется, что в этом месте есть что-то довольно романтичное. Давай заглянем в один из склепов.

— Не думаю, что нам стоит это делать, — возразила Уэйни. — Ведь там похоронены не наши родственники.

— Трудно представить, чтобы кто-то из них был против. Кроме того, мертвецы никогда не выражают недовольства.

Селестрия преодолела несколько ступенек и исчезла в одном из семейных склепов. На всех могилках висели маленькие мемориальные дощечки, расположенные в ряд, и каждая из них была украшена вазой со свежими цветами. Вазами были заставлены стены до самого потолка. Членов семей хоронили рядом. Войдя внутрь, миссис Уэйнбридж увидела, как девушка в задумчивости читает какие-то слова, водя по надписи пальцами.

— Смотри-ка, здесь целая династия по фамилии Сальваторе. — Возле каждого имени висела маленькая фотография. — Они все умерли в преклонном возрасте. Довольно приятно прожить столь долгую жизнь, а потом мирно почивать здесь. Мне не хотелось бы наткнуться здесь хоть на одно молодое лицо. Хорошо, когда могилы так близко от дома. — В конце склепа стоял маленький алтарь, весь в свечах, пламя которых мягко мерцало в насыщенном аромате цветов. Селестрия снова подумала о своем отце, теперь таком же мертвом, как все эти старики. Но в отличие от них он мог бы жить еще много лет. — Интересно, нам когда-нибудь удастся найти тело и похоронить отца по-человечески? Чтобы прийти наконец на могилку и помянуть его добрым словом. Не могу представить, как он совершенно безжизненно лежит в гробу. — Она обернулась к Уэйни и сказала голосом, который был едва слышен: — Знаешь, не могу поверить, что он умер.

Миссис Уэйнбридж с волнением сжала свои руки.

— Давай-ка пойдем отсюда. Здесь все дышит смертью. У меня прямо поджилки трясутся, — сказала она дрожащим голосом.

Селестрия последовала за ней на солнечный свет. По дороге назад девушка обратила внимание на склеп, который выделялся на общем фоне. Он был на несколько ступенек выше, стоял в некотором отдалении от остальных, и было такое чувство, что его построили совсем недавно, — камень, из которого он был сложен, казался более светлым и новым в сравнении с другими склепами. Но вовсе не большие размеры, а что-то иное выделяло его среди остальных. Прежде всего бросались в глаза яркие инициалы N. МСС., высеченные на мраморе над дверью. Не говоря ни слова, Селестрия, как будто по зову, вошла внутрь.

На небольшом алтаре горели две свечи, здесь же стояли фотография в серебряной рамке и огромная ваза с белыми лилиями, которая приковывала к себе все внимание. Запах лилий был невероятным. Чтобы лучше все рассмотреть, Селестрия подошла поближе. На снимке была изображена молодая женщина. Ее улыбающееся лицо излучало неподдельную радость, а от ее неземной красоты просто захватывало дух. Девушка была снята на фоне глубокого голубого неба, как будто уже тогда пребывала на небесах и с любовью глядела вниз. Ее блестящие каштановые волосы развевались на ветру, а взгляд был беззаботным. Селестрия взглянула на мраморное надгробие, навечно укрывшее тело незнакомки. На нем была высечена виноградная лоза, обильно усыпанная ягодами. Селестрии вдруг стало грустно, что из жизни ушло столь молодое и жизнерадостное создание, и ей очень захотелось узнать, кто была эта девушка и как ее настигла смерть.

Внезапно чья-то тень появилась в дверях. Селестрия обернулась, как от толчка, и увидела высокую фигуру мужчины, лицо которого было бледным от ярости. Он опирался на палочку, хотя вовсе не был старым, а непослушные светлые волосы были намного длиннее, чем диктовала мода. Он вдруг закричал на нее на итальянском языке низким и грубым голосом, похожим на рев медведя, и сделал шаг в сторону, чтобы дать ей возможность выйти.

— Простите, я просто полюбопытствовала. — Она поспешно извинилась, в смятении приложив руку к груди. — Я не хотела нарушить ее покой.

— Чертовы американцы! — Теперь он перешел на английский. — Вы все одинаковы. Почему бы вам не заняться своими делами и не совать нос в чужие?

С Селестрией в таком грубом тоне разговаривали впервые. Она даже не нашлась, что ответить, ибо ее никто никогда не учил общаться с таким типом людей. Тем временем мужчина внимательно смотрел на нее, и взгляд его бледно-зеленых глаз кипел негодованием. Лицо Селестрии горело от смущения, и, к своему стыду, она вдруг почувствовала, что на глаза навернулись слезы. Внезапно мужчина умерил свой пыл, гнев утих, и он произнес спокойно, жестом указывая на выход: