Санта Монтефиоре - Соната незабудки

— Что ж, на днях близняшки улетают в Англию, — сказала она, разливая чай. — Я очень буду по ним скучать.

— Это невыносимо, — печально ответила Одри. — Их целый год не будет дома!

— Ну, ведь это делается ради того, чтобы они получили хорошее образование! — неодобрительно хмыкнула Эдна.

— Мне не кажется, что это — приемлемая цена. Но я подольше останусь в Англии у Сисли, и, возможно, куплю себе там дом. — Одри запнулась, подбирая правильные слова. — Я не хочу быть Сисли обузой.

— Дорогая, я уверена, что ты ее не обременишь. А кроме того, Англия — не твоя родина.

— Верно. Но это место, где будут жить мои дети, и я хочу, чтобы они чувствовали себя там как дома. Со временем, уверена, они будут чувствовать себя в Англии уютнее, чем здесь.

— Леонора — очаровательная девчушка, просто прелесть. Я ее обожаю!

— Она славная девочка, — с гордостью согласилась Одри. — Она, конечно, не может похвастать красотой, как сестра…

— Ни ее характером, слава тебе Господи! Не хватало нам второй Алисии, — перебила ее Эдна и тут же осеклась. — Она слишком смазлива, это до добра не доведет.

— Но она ведь такая красавица, правда?

— Зато Леонора красивее душой. — На какое-то мгновенье ей показалось, что Одри обиделась. Эдна вспомнила, что материнская любовь подчас слепа. Одри понятия не имела, насколько себялюбива Алисия, или, по крайней мере, не хотела это признавать. — Алисия, конечно, тоже замечательная, — дипломатично продолжила она, потому что пришла сюда не затем, чтобы обсуждать детей. — Похоже, они с Луисом подружились.

Как только прозвучало имя деверя, щечки Одри заалели, точно спелые яблоки. Она потупила взор и принялась возить лепешкой по тарелке.

— Он учил их играть на фортепиано. Они от него в восторге, — ответила она.

— Он хорошо ладит с детьми.

— Да он сам большой ребенок! Поэтому и находит с ними общий язык.

— Как же он не похож на своего брата, — вставила Эдна.

— Это правда, — уклончиво ответила Одри.

В разговоре ощущалась некоторая напряженность. Чувство такта не было сильной стороной тетушки Эдны: она всегда предпочитала говорить начистоту, а хождение вокруг да около очень ее расстраивало. Она сделала глубокий вдох и поставила чашку на стол.

— И что вы намереваетесь делать, дорогая моя? Так не может продолжаться вечно, я права?

— Я не знаю, — увильнула от прямого ответа Одри. Она вспомнила слова тетушки, сказанные на прощание в тот день, когда она вернулась из Англии. Было бы глупо притворяться, будто она не понимает, что та имеет в виду.

— Луис останется здесь?

— Я полагаю, он планирует вернуться в Англию.

В воздухе какое-то время висела гнетущая тишина.

— А, — понимающе вздохнула тетушка Эдна. И посмотрела на племянницу полными сочувствия глазами: — Так вот почему ты хочешь купить себе дом в Англии.

Одри хотела было возразить, но тетушка продолжала, не обратив на это никакого внимания:

— Ты не можешь прожить две жизни одновременно. Что подумают девочки, когда обнаружат, что вы с Луисом вместе живете в Англии? Они сочтут это весьма странным, ты так не считаешь? Ты скажешь обо всем Сесилу или будешь скрывать?

— Тетушка, вы неправильно меня поняли, — попыталась протестовать Одри, но Эдна склонила голову набок и лукаво прищурилась.

— Девочка моя, я не вчера родилась на этот свет. Я знаю, каково это — полюбить человека и потерять его.

— Солнечный Гарри, — проговорила Одри, помешивая чай серебряной ложечкой.

— Мой милый Гарри… Я любила его больше жизни, и я его потеряла. Его не вернуть. Я знаю, что такое горечь утраты. — Она дотронулась рукой до руки Одри. — Девочка моя, я лишь хотела сказать тебе, что человек способен справиться со всем. Сначала кажется, что сердце твое разбито навсегда, и ты бродишь в своем собственном аду, куда никому другому нет дороги. Люди попросту не верят, что ты можешь страдать так сильно. Но время лечит. Ты любишь Луиса всем сердцем, и один раз ты его потеряла. Теперь, когда он вернулся, ты не хочешь терять его снова. Я тебя понимаю. Но на этот раз ставки слишком высоки: ты должна подумать о Сесиле, о детях. Развод — это очень грязное дело, а грязь не отлипнет, куда бы ты ни уехала.

Слезинка упала прямо в чашку Одри. Она очень тихо заговорила:

— Я вышла замуж за Сесила потому, что этого хотели мама с папой, а мне хотелось, чтобы после смерти Айлы они вновь были счастливы. Я поступила правильно. Я вышла за него ради них, но всегда любила только Луиса. А сейчас я люблю его даже крепче, чем тогда. Разве вы не понимаете, что это — мой второй шанс? — Она вперила в Эдну тревожный взгляд, но та лишь покачала головой.