Гарольд Роббинс - Властелины удачи

— Шантаж?

Невада пожал плечами.

— Как ни назови. О, черт, умер-то он не от этого. Его убили бербон и вспыльчивость, а может, и желание удержать при себе молодую женщину, на которой он женился, чтобы не дать ей выйти замуж за твоего отца.

— Рину?

— Ты слышала о ней. Твой отец хотел на ней жениться. Твердо решил, что женится. Но женился на ней твой дед и увез в Европу на медовый месяц.

— Ну и семейка! Не удивительно, что я чокнутая.

— Ты не чокнутая, милая, — хохотнул Невада. — Ты просто из Кордов.

Джо-Энн остановила лошадь, натянув поводья.

— Секс. Если не хочешь учить меня, хотя бы что-нибудь расскажи. Он рушит жизнь.

Натянул поводья и Невада. Посмотрел на черноволосую красавицу в обтягивающих синих джинсах и шерстяной рубашке.

— Синеглазые выживают. Мой отец охотился на буйволов. Мать была киова. Киова — благородный народ, они умели жить. Мужчина-киова не грезил об этом. Не было необходимости: он это делал. Женщину-киова это не волновало. К чему, она просто это делала. Киова не смотрели на картинки, где это изображено. Какой от этого прок? Они не сочиняли про это историй, не устанавливали законов, не предполагали, что Великого Невидимого волнует, как они это делают. Если рождались дети, никто не выяснял, чей это ребенок. Зачем? Дети принадлежали племени, обо всех заботились одинаково. Ты понимаешь?

— Делай это с тем, с кем хочется?

— Не совсем. Делай с тем, кто готов взять на себя ответственность, как брало ее племя. Ответственность. Это главное. Слово, ненавистное белому человеку. И забудь обо всех условностях. То, о чем мы говорим, касается меня, тебя, его, ее. И никого более. Об этом не стоит волноваться, не стоит с этим спешить. Живи, маленькая девочка! Писай, где прихватило, трахайся, когда хочется. Но ты же не станешь писать на улице при людях. Поэтому не трахайся там, где это не принято… и убедись, что выбрала достойного человека. Вот и все правила, которым надо следовать.

Джо-Энн улыбнулась, и, повинуясь команде, ее лошадь двинулась к дому.

— Спасибо тебе, Невада. В одном мой отец прав. В житейских вопросах мудрее тебя среди нас нет.

Она знала, что вернутся они в пустой дом, пустой, если не считать Робера и ковбоев, работающих на ранчо. Самолет с ее новым братом и его девушкой не ждали раньше полуночи.

Джо-Энн по-прежнему хотела уложить Неваду в свою постель, но знала, что этого не будет, так что упоминать об этом более не стоит.

В ста ярдах от дома Джо-Энн вновь натянула поводья. Зевнула.

— Поверишь ли, этим утром я проснулась в Нью-Йорке. Ты пообедаешь со мной, Невада?

— Я не рассчитывал на такую честь, но, раз уж ты одна, почему нет? Хочешь поесть пораньше?

Она кивнула:

— Удивим Робера?

— Едва ли его можно чем-то удивить. Скажи ему, пусть накрывает стол на двоих.

На обед подали все, что она заказала. Она знала возможности кухни и не хотела залезать в припасы, приготовленные на Рождество. Джо-Энн и Невада сидели напротив друг друга. Им подали бифштекс с жареным картофелем, салаты, бутылку красного вина. К обеду они не переоделись. Невада остался в своей любимой фланелевой рубашке. Джо-Энн хотелось, чтобы он надел ее и завтра вечером, но понимала, что на Рождество такого не будет. А она с радостью пришла бы на торжество все в тех же джинсах. Хотя, конечно, это не более чем фантазия.

— Если бы я попросила отца, он наверняка разрешил бы мне приехать и жить здесь. Моя мать очень бы рассердилась, но…

— Ты бы мучилась от одиночества, — ответил Невада. — Завтра в доме будет много людей. Но обычно тут никого нет.

— Ты бы приезжал ко мне, не так ли? Твое ранчо совсем рядом. И я бы навещала тебя.

— Не надо бы тебе рассчитывать на меня.

— Что? Мы все всегда на тебя рассчитывали. Мой дед, мой отец…

— Ничто не вечно.

— Невада…

Он улыбнулся:

— И человек тоже. Мне уже семьдесят.

— Мужчины-киова живут до девяноста.

Он покачал головой:

— Только не этот киова. Я говорю тебе об этом, потому что ты рассчитываешь на этого старика, как рассчитывали на меня Корды. Если ты передашь отцу то, что я сейчас тебе скажу, считай, что мы с тобой больше не дружим. Великий Невидимый уже зовет Неваду. Вернее, Макса. Это мое настоящее имя, знаешь ли. Макс Сэнд. Я сижу на крыльце и смотрю на землю. Земля меня зовет. Я слышу это в шепоте ветра.

— Что ты такое говоришь, Невада? — Джо-Энн не на шутку встревожилась.

— Обещай, что это останется между нами.

— Обещаю.

Невада посмотрел на кусочек бифштекса, наколотый на вилку.