Гарольд Роббинс - Властелины удачи

— И что ты думаешь о моем брате? — спросила она.

— Твоему отцу повезло, что он нашел такого сына, — прямо ответил Невада.

— Не увиливай от вопроса. Что ты о нем думаешь?

— Он может принести много пользы. — Невада разглядывал далекие горы, избегая смотреть на Джо-Энн. — Знаешь, он, несомненно, Корд. Твой отец это уже понял. Не уверен, что ему это нравится.

Джо-Энн улыбнулась и кивнула:

— Он хотел бы иметь сына, которого мог бы…

— Твой отец хотел сына, который выполнял бы его приказы. Ни один из Кордов такого сына не получил. В этом парне есть что-то от его деда. Джонас это видит. Ему трудно с этим сжиться. Возможно, Бат унаследовал жесткость деда и ум отца. Почему нет?

— Значит, меня отсекут от всего, Невада?

— Не стоит так ставить вопрос. Я бы на твоем месте наладил отношения с братом. Мне представляется, что он человек честный. Сейчас у них с отцом мир да любовь, но они обязательно столкнутся лбами. И не знаю, кто возьмет вверх.

Джо-Энн нарушила данное Неваде слово, и три недели спустя его поместили в институт Слоуна-Кеттеринга в Нью-Йорке.

Все десять дней обследования Джонас провел с Невадой и лишь на ночь уезжал в «Уолдорф Тауэрс». Неваду навестили Моника, Робер, Моррис Чандлер, Энджи, Бат, который только познакомился с ним, но уже проникся к старику самыми теплыми чувствами. И Джо-Энн, которую Невада простил.

Прогноз не сулил ничего хорошего. Доктора рекомендовали радиационное облучение и химиотерапию, обещая взамен максимум шесть месяцев.

Невада от лечения отказался.

— Нельзя бороться с будущим, — заявил он. — Да и зачем? Кто знает, что из этого выйдет? Ты борешься с ним, отодвигаешь его и, возможно, задерживаешь что-то хорошее. За всю жизнь мне понравились мысли только одного писателя. Марк Твен сказал, что не боится туда идти. Он бывал там раньше, и ему не причинили вреда.

Самолет компании Корда доставил Неваду на его ранчо. Он сидел в кресле-качалке на крыльце в байковой рубашке, овчинном полушубке, старой шляпе и смотрел на пустыню и горы. Джонаса он попросил вернуться к работе. Обещал, что позвонит, почувствовав, что конец близок. А пока посидит на крыльце в ожидании смерти. Его, мол, это вполне устраивает.

Джонас знал, что Невада не позвонит. Он обещал вернуться и проведать его, но покидал Неваду с ощущением того, что более не увидит старика живым.

Когда Невада умер, Джонас позвонил Джо-Энн. В тот же день она уехала из Нортгемптона на черном «порше», который подарил ей отец на Рождество, с номерными знаками «КОРД ДВА» штата Невада. До Нью-Йорка она домчала за три часа. А приехав в город, растерялась, не зная, что делать дальше. Поехала было на Пятьдесят девятую улицу, но поняла, что мать пожелает узнать, почему она покинула Нортгемптон. Или будет столь поглощена очередным романом, что едва заметит приезд дочери. Поэтому Джо-Энн проехала мимо дома, в котором они снимали квартиру, не останавливаясь.

Она поставила «порше» в гараж на Пятьдесят седьмой улице, пообедала в венгерском ресторане, кухню которого уже успела оценить по достоинству. Из гаража Джо-Энн забрала машину в одиннадцатом часу. И внезапно осознала, что не может ни возвращаться ночью в Нортгемптон, ни кружить по Манхаттану в дорогой спортивной машине, поскольку выпила бутылку крепкого красного вина. И тут ее осенило.

Вскоре она въезжала в гараж «Уолдорф Тауэрс».

— Мисс?

Она показала служителю ключ от квартиры Корда. Джо-Энн не знала, что сделала мать со своим ключом, но тот, что лежал у нее в сумочке, сохранила. Служитель посмотрел на номерной знак «порше» и открыл дверцу. Она вышла, и он отогнал автомобиль в гараж.

Ключ послужил ей пропуском и в лифт. Она поднялась наверх. Позвонила, прежде чем вставить ключ в замок. Ответа не последовало, поэтому она открыла дверь и вошла в квартиру.

Вернувшись около полуночи, Бат обнаружил Джо-Энн на диване в гостиной. Она курила, сняв платье, чулки, пояс и туфли, оставшись лишь в белой комбинации.

— Это же семейная квартира, — пояснила она.

Бат кивнул:

— Разумеется. В гараже мне сказали, что ты здесь. Рад тебя видеть.

Кивнула и Джо-Энн. На кофейном столике стояла бутылка шотландского. Лед в ее стакане давно растаял, так что она пила «Чивас Регал» неразбавленным.

— Невада умер, — поделилась Джо-Энн печальной новостью.

— Я слышал. Отец звонил мне из Калифорнии. Я знал этого человека не так хорошо, как ты, но понимаю, сколь велика потеря.