Эстер Верхуф - Рандеву

Нога Мишеля искала под столом мою. Я судорожно спрятала свои конечности — скрестила их за ножками стула.

Я все время думала о том, почему Петер Вандам из всей команды, насчитывающей сорок человек, для этих последних двух недель работы у нас определил сюда именно Мишеля. Это случайность? Петер просто не принял во внимание, кого он отправляет на объект? Или это такое своеобразное чувство юмора? Причина должна быть. Деньги? После того нашего судьбоносного разговора в кафе я больше не слышала от Петера о его новом проекте строительства дачных домиков. Мне казалось странным, что Вандам, найдя кредитора, не занимается своим новым делом, а копает в нашем дворе канавки за пятнадцать евро в час.

Я нервно теребила прядь волос.

Мне казалось, что все то, что смущало мой покой, прошло. Что я могла жить дальше, что жизнь моя стала стабильной, совсем не такой, как прошлой зимой. А сейчас Мишель вернулся, и Петер снова завел разговор о людях, которые попали в трудную денежную ситуацию.

Я возилась на кухне. Вымыла посуду и принялась наводить порядок в холодильнике. Пересмотрела сроки годности всех продуктов, выбросила полупустые баночки и коробочки с неясным содержимым, протерла полки. Почистила микроволновку, плиту.

Мне хотелось на улицу, туда, где под сияющим солнцем работали парни. Бубнило радио, но разобрать, что передавали, я не могла. Стучали молотки и фырчали какие-то строительные машины.

Отработанные пары дизельного топлива проникали даже на кухню. Внезапно на пороге появился Мишель. И вместе с ним — запах солнца, свежего весеннего воздуха и пота. Его запах. Я почувствовала, что теряю контроль над собой… Сложила руки на груди.

Он закрыл за собой дверь.

— Ребятам нужна вода.

Я кивнула на холодильник. Мишель взял с полки на дверце две двухлитровые бутылки, поставил их на стол и остался стоять около него.

— Симона… я… Я очень по тебе скучал.

Я едва не ответила: «Я тоже», но каким-то чудом смогла сдержаться. Повисшее молчание прервал крик со двора. Мишеля кто-то звал. Требовательно.

Он метнул быстрый взгляд на улицу, мрачно посмотрел на меня, почесал руку.

— Симона… Тогда, когда я тебе звонил… Что ты имела в виду, когда сказала: «Прекрати»? Прекрати звонить? Или ты говорила о том, что между нами все кончено?

Я понятия не имела, о чем это он. Но тем не менее кивнула. И только потом мне смутно припомнились обрывки короткого разговора в тот вечер, когда мы поругались с Эриком. Я хотела сказать: «Говори не так быстро», но фраза осталась незаконченной, потому что в комнату вот-вот должен был войти мой муж, и я в панике бросила трубку. Мишель расценил это как отказ с ним разговаривать.

Его позвали еще раз. Мишель словно не слышал этот крик. Он продолжал пристально смотреть на меня. После молчания, которое мы оба ощущали как физическую боль, он тихо спросил:

— Из-за детей?

С трудом совладав с эмоциями, которые захлестывали меня, я ответила:

— Из-за них тоже.

— И из-за Эрика?

— Да.

Он тяжело вздохнул. Потом посмотрел через окно во двор.

Шум там не прекращался. Мишель часто заморгал, прикусил губу и пробормотал:

— Ясно, ясно.

Провел рукой по волосам и выдохнул:

— Putain.

Недавно я узнала от Луи одно французское выражение, перевод которого не могла найти в обычных словарях.

Одно из значений слова «putain» — шлюха, но во Франции это еще и сильное ругательство. Если что-то раздражает, если, к примеру, попадаешь молотком по пальцу, если не знаешь, что делать… Putain.

— Мишель!

Он посмотрел мне в глаза. Взял со стола бутылки с водой и пошел к выходу. В дверях он остановился.

— Ты уверена?

Я кивнула и опустила глаза. Смотреть на него я не могла.

— Прости.

Сегодня Мишеля не было. За обедом я поняла, почему.

Брюно лопал мои макароны со шкварками так, что за ушами трещало, и, жестикулируя, в красках, рассказывал, что вчера вечером Мишель был совершенно не в себе.

После работы они решили зайти в кафе пропустить по стаканчику. Мишель напился и начал нарываться на скандалы со всеми подряд. В конце концов его забрали в полицию. Петер заерзал.

— На него подали жалобу?

— Нет, — ответил Брюно, — тот парень, с которым Мишель сцепился, тоже сильно набрался…

Эрик, сидя на другом конце стола, пытался поймать мой взгляд.

— Он сейчас дома? — спросил Петер.

— Да. Он позвонил мне в семь часов, сказал, что его выпустили. Я поехал и забрал его, а потом отвез домой и уложил в постель.