Эстер Верхуф - Рандеву

Внезапно он поднял руки, как будто сдавался. Лицо его стало расстроенным.

— Черт подери, я так часто говорил об этом. Больше не хочу, Симона. Ей-богу.

Я молчала.

— Я делаю это для нас, — тем не менее продолжил свой монолог мой муж. — Понимаешь? Если поддаться страху, деньги никогда не заработаешь. Будешь довольствоваться минимумом. Предпринимательство всегда связано с риском, большим или не очень. И риск, на который я иду, снижается, потому что все бумаги, по которым я намерен работать, будут заверены у нотариуса.

Я наконец подала голос.

— Мне вообще не хочется рисковать. Это дело того не стоит.

— Вы что, ссоритесь?

Я подняла голову. В дверях со смущенным видом стояли Бастиан и Изабелла.

Изабелла крепко держала за уши Кролика и испуганно смотрела на нас.

— Немного, — как можно спокойнее ответила я. — Вы смотрите телевизор. Я сейчас приду.

Эрик взглянул на часы.

— Мне пора. Хочу посмотреть на этих его партнеров. Завтра поговорим, если будет о чем.

Он подошел к детям и поцеловал обоих в лоб.

— Слушайтесь маму. Через полчаса спать.

Уложив Изабеллу и Бастиана, я приняла душ. Это помогло мне немного расслабиться. С еще мокрыми волосами я села в кресло перед телевизором. Спроси меня кто-нибудь, что я смотрела, не ответила бы.

Нужно что-то предпринять. Петер сам толкал меня к этому. Выбора не было. Наверное, так это и случалось. Убийцами не рождались. Ими становились. Оригинальная мысль… Она заставила сердце биться чаще. Уже в десятый раз за прошедшие полчаса пугливый внутренний голосок нашептывал мне, что нужно во всем признаться Эрику. Можно не вдаваться в подробности, подсказывал он. Это смягчит удар. У меня нет чувства к Мишелю. Это был просто секс, ничего больше. Один раз — тем самым вечером, когда я чересчур много выпила.

Я могла бы представить все таким образом, чтобы гнев Эрика обрушился на Петера.

Нет.

Эрик так просто не поверит. Он кое-что вспомнит. Кое-что сопоставит. Он пойдет к Петеру и кое о чем его спросит.

А потом пойдет к Мишелю, и там…

Громко залаял Пират. Я посмотрела на часы. Половина десятого. Эрик вернулся так рано? Встреча не состоялась?

Встала с кресла, подошла к окну и отодвинула портьеру. Глаза привыкли к темноте не сразу. Машины Эрика нет. Ничего особенного не видно.

Пират снова залаял. Там был кто-то.

Кошка?

Я приложила руки козырьком к лицу, чтобы не мешал свет из комнаты, и уставилась в сумерки.

Сердце замерло.

Под аркой, ведущей во двор, кто-то стоял.

— Кто, по вашему мнению, мог убить Петера Вандама? Кому выгодна его смерть?

На меня пристально смотрит переводчик. Следователь, сидящий рядом с ним, не понимает ни слова, но тоже таращится.

Я стараюсь избегать их взглядов.

— Не знаю, — я прижимаю руки к груди. — Я… Я… мне плохо.

— У вас или вашего мужа были какие-нибудь разногласия с Петером Вандамом?

Этот голос доносится до меня откуда-то издалека. Хочется вернуться в камеру, где я могу побыть одна. А еще бы лучше упасть в обморок, чтобы больше ничего не слышать. Но это пустые мечты. Мое тело никогда не хочет внимать моим просьбам. Оно живет своими интересами, и я, судя по всему, его мало интересую. Оно меня никогда не слушается.

Может быть, лучше промолчать? Не отвечать им ничего, пока мне не назначат адвоката.

Слышен стук отодвигаемого стула. Я не шевелюсь.

— У нас пока больше нет к вам вопросов, — сообщает мне переводчик. — Сейчас вас проводят в камеру.

Одновременно с его словами, как будто у них телепатическая связь, в комнату входит полицейский в форме.

— Отведите мадам обратно, — приказывает следователь.

Я кинулась в прихожую и открыла дверь. Встала на пороге. Пират крутился под ногами и тянул носом в направлении темного двора. Из черноты арки вышел Мишель. На нем были джинсы, футболка и темная хлопковая куртка. «До чего же хорош!» — подумала я, хотя при виде его наполовину заплывшего глаза у меня перехватило дыхание.

— Что ты тут делаешь? — услышала я свой шепот.

Он не ответил, но бросил быстрый взгляд на дом.

— Эрик уехал?

— Да.

— Дети спят?

Я кивнула.

Взгляд у него был мрачный. Напряжение между нами ощущалось физически, как будто Мишеля и меня окружало электрическое поле. Общее.

Непонятно, кто сделал первый шаг. Возможно, мы оба. Его губы нашли мои. Язык нашел мой язык, захватил его, погладил. Когда мои руки оказались под его рубашкой, Мишель застонал. Чувствуя тепло, я гладила его кожу, мышцы, углубление на спине, там, где позвоночник исчезал за поясом джинсов.