дочкой.
— Джулиан, сходите пока погулять, а мы с Джоанной сейчас приготовим завтрак. Уверяю, вы
успеете наобщаться вдоволь.
— А Оливия не присоединится?
— Она поздно легла, — только и отмахивается.
О, дружок, да ты вкусил свой фунт лиха… Керри, спорю, тебя провожать не забывала…
Что тут сказать? Да ничего. И Джулиан, не по-детски мрачно взглянув на меня, уводит
капризничающих сестер во двор. Сдается мне, с Оливией не сложились отношения не только у
меня. Встаю напротив окна и смотрю, как парнишка аккуратно покачивает двойные качели, на
которых, крепко вцепившись в перила, сидят Марион и Кики. Он очень повзрослел. Пугающе
сильно…
— Почему ты не на работе? — спрашиваю у Лайонела, оборачиваясь.
— Потому что мне дали выходной для сбора вещей.
— Вещей?
— Да. Ты не могла бы бекон пожарить? — спрашивает он, протягивая мне сковороду. Не
спрашиваю, вижу, что Лайонел набирается решимости. — Поэтому я и звонил тебе. Меня
переводят в Канберру. Это назначение мечты, я пять лет его добивался.
— О, мои поздравления, правда!
— Не спеши, — сухо хмыкает он. — Я не ожидал, что должность достанется мне теперь,
когда Керри умерла. Из-за детей я в последнее время сильно отстал в этой гонке… — Мне
отчетливо вспоминается звонок Шона… кажется, я знаю, кто помог Лайонелу получить место.
Этот кто-то очень любит играть на чужих амбициях! — На мое место здесь — представь себе
— даже человека уже нашли, никто не ожидал, что я могу отказаться. Но эта работа потребует
всех сил и времени, а у меня трое детей. Оливия хорошая, но она совсем не… — И замолкает,
будто испугался договаривать.
— Совсем не Керри, — заканчиваю я его мысль, посыпая специями бекон. Пытаюсь скрыть
эмоции, подавить преждевременную радость. — Я понимаю.
— Нет, не понимаешь… — воинствующе начинает он. — Она не такая как Керри, но все же
чуточку такая же…
Его утверждение могло бы быть лишено всякого смысла, если бы я не чувствовала нечто
подобное по отношению к другому человеку. И, не поднимая глаз, говорю:
— Понимаю, уж представь себе. Селия тоже не такая как Керри, но чуточку такая же. И с
ними нам полегче.
Всего на несколько секунд, Лайонел сжимает в своей ладони мою руку, и я чувствую тепло
и свет — неизменные спутники Керри. Да, Лайонел поступил со мной некрасиво, но только
рядом с ним и с малышами я не сомневаюсь в том, что наша дружба стоила каждой минутки
преследовавшей месяцами боли… Она все еще живет. В них. И с ними.
— Ну так что? — не сдержавшись, подталкиваю я Лайонела, не в состоянии ждать больше
ни секунды. — Ты не договорил.
— Ты их крестная. Керри хотела, чтобы в случае его ты взяла на себя заботу о наших детях.
— И, по-твоему, переезд с новой подружкой на более теплое местечко — тот самый
случай? — Я хочу этого, но не смогла не задеть Лайонела. Дети уже потеряли мать, а он…
— Ты была права. Ты это хочешь услышать? Они грустные. Все время грустные. Я понятия
не имел, на что подписываюсь. Растить троих детей тяжело. И я не справляюсь. Оливия
пытается помогать, но она тоже работает, устает… Плюс, если я лишусь своего места, на что
мы все будем жить? — И, наконец, начинает он нападать.
А мне вдруг вспоминаются слова Шона. О том, что настоящая любовь заставляет находить
выход. Он ведь говорил о любви вообще, а не только о той, которая связывает половинок в
единое целое. Не из-за нее ли я бросилась с головой в Сициллийскую авантюру, хотя понятия
не имела, как и чем смогу помочь отцу? Такие ситуации, как сейчас у Лайонела — призма для
приоритетов. Он мог бы найти новую работу, но предпочел поискать человека, который заберет
детей. Устал, опустил руки. Разумеется, о своем выборе начнет жалеть, но вернуться трудно. И,
надеюсь, Шон не дремлет…
— Джо?
— Что ты предлагаешь? Ты должен сказать это вслух, — хрипло говорю, из последних сил
сохраняя спокойствие.
— Я предлагаю тебе взять опекунство над детьми, — на одном дыхании выпаливает
Лайонел.
После этих слов по моим щекам начинают течь слезы. Я понятия не имею, как Шон
догадался. Возможно, тогда, в кошмарах, я оправдывалась перед Керри за то, что отдала ее
детей чужой женщине. Ну или авария и детские рисунки выдали меня с головой. Да, черт
возьми, разве это важно? Нет. Суть в том, что он как всегда смолчал, чтобы потом, однажды,
дать мне то, чего я отчаянно хотела в самой темной глубине сердца.
Читать дальше