Чайковская - Unknown

Хозяйка видела свою адаптолингву во сне, заговаривала о ней со всеми к месту

и не к месту, а когда приехал Тессетен, чтобы забрать их с Оритана, то и вовсе

потеряла сон, так не терпелось ей рассказать о своих достижениях и открытиях

единственному человеку, который когда-то в нее поверил. Но, увы, у заросшего

бородой по самые глаза северянина ни на что не хватало времени – даже на то, чтобы побриться. Сетен все обещал послушать и все откладывал их встречу, хотя (Нат знал это точно!) ему также не терпелось узнать, что вышло из

подброшенной им идеи. Ведь он тогда всего лишь хотел защитить эту девчонку

от нападок своей стервозной женушки.

В Коорэалатану друг хозяина прилетел не в лучшем расположении духа, на

«Сэхо» пустил к себе только Паскома и Ната, ни с кем не разговаривал больше

суток после отплытия. А потом хозяйке в свою очередь стало не до

адаптолингвы – ее страшно укачало, и она пролежала пластом на своей койке в

каюте два дня, подскакивая лишь к умывальнику и жалобно постанывая.

Наконец зелье, которое перед отбытием соорудил для всех Паском, стало

действовать, и люди начали выбираться на свежий воздух, с удивлением

замечая, что снаружи заметно потеплело.

Многие собирались в общей каюте для развлечений и болтовни. Танрэй вышла

туда в самый разгар чтения легенды о возвращении на Алу, услышав знакомый

высокий голос, не изменяющийся с годами. Тессетен декламировал историю

Тассатио и отчаянно зевал от скуки – впрочем, зевал не только он, но и

остальные ори. В каюте находились почему-то только мужчины, по большей

части гвардейцы, но были и тримагестр Солондан, и кулаптр Паском, и хозяин, а в уголочке посапывал подвыпивший по своему обыкновению созидатель

Кронрэй. С появлением женщины все они оживились, но Танрэй было жаль

тратить время на просиживание в закрытом помещении: она уже успела

насладиться ароматом теплого морского воздуха и синевой горизонта. Однако

гвардейцы и старикан-Солондан так упорно состязались в игре «угоди

красотке», что ей было неудобно прерывать их и отказываться от бескорыстных

ухаживаний.

– Тьфу!

Все замолкли и обернулись. Сетен, как ни в чем не бывало плюнув на пальцы, с

невозмутимым видом перелистнул страницу книги и продолжил пытку

декламацией. Зато Танрэй оставили в покое, и она быстро подсела поближе к

нему.

– Мне надо кое-что тебе рассказать, – воспользовавшись смысловой паузой

между эпизодами, шепнула она.

Он покосился на нее из-под выцветших соломенных косм:

– Вот сейчас закончу – и расскажешь.

– Да кто не знает эту историю?! Каждое Теснауто…

– Закончу – и расскажешь. У господ гвардейцев гауптвахта за пьянку. Наказание

назначил Паском – причем и мне тоже. Зато потом будет всё прекрасно.

– Тебе тоже за пьянку?!

– Угу. За их пьянку… Я у них теперь, оказывается, вместо мамы-кормилицы.

Услышав перешептывание и заметив косые взгляды, бросаемые в него Сетеном, Паском улыбнулся и пропел:

Если из колодца ты, дружок,

Провалившись, выбраться не смог…

И тогда все затосковавшие ори подхватили слова песенки, всем знакомой с

младых ногтей:

Суетиться и не нужно понапрасну!

Просто через час иль пару лет

Там тебя найдут – сомнений нет!

И отныне будет в жизни все прекрасно!

И отныне будет в жизни все прекрасно!

Если же, дружок, в большой мороз

Отморозил уши ты и нос,

Растирать их не спеши себе – напрасно!

Просто через несколько минут

Нос и уши сами отпадут...

И отныне будет в жизни все прекрасно!

И отныне будет в жизни все прекрасно!

Если ты, дружок, три дня не ел,

А во сне краюху углядел,

Не стремись проснуться, парень, понапрасну!

Лучше ты скорей на тот кусок

Разевай пошире свой роток,

И отныне будет в жизни все прекрасно!

И отныне будет в жизни все прекрасно!

– Ладно уж, довольно с вас! Ступайте, – смилостивился Паском, умудрившись

заставить петь даже Танрэй, которая из-за отсутствия слуха и голоса всегда

ненавидела это занятие.

– Ну так ты выслушаешь меня? – наконец-то получив свободу, спросила она, ухватив Сетена под локоть.

Он был в отличном расположении духа и охотно кивнул, хозяин же в страхе

сбежал, даже не подыскав благовидного предлога для капитуляции: ему хватило

хорового чтения и пения в общей каюте.

Нат поплелся за хозяйкой и ее спутником на верхнюю палубу. Он чувствовал, что другу хозяина очень нравится то, что Танрэй теперь не только говорит с ним