Чайковская - Unknown

вам надлежит явиться в восемнадцатый корпус. Адрес указан в распоряжении.

И, пришлепнув лист бумаги к столу между учебниками, бывший сослуживец

Дрэяна покинул помещение.

Робкие сокурсницы смотрели на Фирэ с жалостью, а все остальные – едва ли не

завидуя. Юноша подумал, что вот кто-кто, а отец будет рад этому назначению: младший сын должен искупить грехи старшего и восстановить добрую

репутацию их семьи в глазах соседей. Сам же Фирэ, с двенадцати лет, как и

большинство ори, живший и воспитывавшийся в интернате при школе и

опытных учителях, даже не помнил тех соседей, чтобы заботиться о реноме

своей семьи. Он уже мог отдавать отчет своим чувствам и понимал, что отца он

не любит, а всего лишь почитает, сообразно требованиям правил общества.

Любимыми существами в этом мире были мать, брат, а с недавних пор – вновь

обретенная попутчица.

За эти годы Саэти выросла в красавицу и на свою беду привлекала к себе

излишнее внимание окружающих. Она уже не раз жаловалась Фирэ на попытки

каких-то посторонних мужчин объявить ее попутчицей – те даже не стеснялись

являться к ее родителям и лгать в глаза. Хуже, что этими лжецами были

военные и люди из Ведомства. Некоторые воспринимали отказ как личное

оскорбление и мстили доступными им методами: лишили, например, ее отца

работы, вмешивались в ее учебу, заставляя учителей отказываться от занятий с

нею. Саэти рассказывала все это и плакала. Но что мог сделать пусть даже очень

древний «куарт», попавший во времена великих перемен в тело ничего не

решающего юнца? Они с попутчицей воспринимали все это как испытание, наслаждаясь единственным, чем их никто не смог обделить – обществом друг

друга, и мечтая поскорее уехать на Рэйсатру к Дрэяну. В его последний день

рождения, на шестнадцать лет, Саэти нашла способ еще раз побывать на

Можжевеловой Низменности и подарить попутчику полет над Оританом. Он

наконец-то смог осуществить свою мечту: снять на камеру и сфотографировать

материк почти по всей береговой линии. Юноша и теперь, бывало, включал

запись, любовался горами, реками, озерами осеннего Оритана, еще не тронутого

снегом, и вспоминал тот многочасовой перелет, смеющуюся Саэти с сияющими

глазами и ее шутливо-возмущенные вопли, когда он приставал к ней с

поцелуями и объятиями, мешая управлять орэмашиной.

Отец повел себя совсем не так, как ожидал Фирэ. Узнав о распоряжении, он

рассвирепел. Совершенно как Дрэян называя соотечественников

«эстетствующими идиотами», а военных – бездарными болванами в амуниции, господин Кронодан теперь запоздало сокрушался, что не отпустил на Рэйсатру

обоих сыновей.

Устав от его излияний, мама незаметно позвала младшего сына в свою комнату

и только там осмелилась высказаться насчет потрясающей своевременности

мужниных решений.

– Пусть прокричится, – махнув рукой, сказала она и обняла Фирэ. – Вот, положи

в рюкзак. Я собрала там кое-что для тебя.

– Могу я тебя попросить кое о чем, мам?

– Конечно!

– Ты помнишь Саэти?

– Девушку, с которой ты встречаешься? Конечно!

Он заметил блестки седины в густых каштановых кудрях мамы. Увидело, как

состарило ее происходящее с Оританом. Она ничего, ничего не могла изменить, но и мириться с этим не хотела, терзаясь от страшных противоречий. Фирэ

захотелось срочно найти врага, повинного в ее печалях, и заставить ответить за

все. Это было так по-мальчишески, что он слегка удивился.

– Все плохое пройдет, мам, – сказал он, целуя материнские руки. – Мы выгоним

отсюда аринорцев, и все снова будет, как раньше. Ты передай Саэти, что меня

командировали, но я пока не знаю, куда нас отправят. Я не успеваю повидаться

с ней, мне отпустили мало времени на сборы…

– Я передам. А ты пообещай, что при первой же возможности отправишься на

Рэйсатру к Дрэяну…

– Конечно! И заберу вас.

Она улыбнулась – недоверчиво, без всякой на то надежды…

– Иди сюда! – мама охватила его за талию и завела в смежную комнату –

библиотеку. – Это должен был сделать твой отец еще осенью, когда тебе

исполнилось шестнадцать. Или на шестнадцатилетие Дрэяна, но, зная их

отношения, на это не стоило и рассчитывать… Отец хочет проверить твою

доблесть, но дед считает, что так, как он, поступать нельзя, это не тот случай, на

котором можно спекулировать.

Она распахнула створки старинного сейфа между высоченными стеллажами