Чайковская - Unknown

работают с энергиями, они практически непобедимы, они образуют

синергическую связь и не иссякают.

Тессетен опустил бритву и в задумчивости повернулся к Паскому, пытаясь

уловить ускользающее воспоминание из недавнего прошлого:

– Вот как? Не выдохнутся ни он, ни она?

– Да. Кого-то из них могут ранить, у кого-то – вырвать «куарт», но и только.

Сама энергия не иссякнет. И последнее. Обернуть эту силу друг против друга

истинные попутчики не смогут.

И тут Сетена будто осенило, он едва не выронил бритву на пол:

– Как вы сказали?! Никогда не смогут? Ни в шутку, ни всерьез?!

Паском кивнул:

– Именно. Это их общая сила, иначе и быть не может. Ну что ж, мне пора.

Когда он ушел, а взамен в каюту к нему просочился Нат, Сетен закрыл лицо

ладонью и горько рассмеялся. И не гвардейцев ему теперь хотелось утопить, а

самому пойти и броситься в ледяные волны. Всё, что он навоображал себе за эти

пятнадцать лет, было фикцией…

А вдалеке, провожаемый взглядами многих пассажиров корабля «Сэхо», таял

берег родного континента. Для кого-то – навсегда.

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ

_________________________________________

Великая молчунья возле нас

Верна себе – и только. Никакой

нет почвы для острасток и прикрас.

Окружена рыданий клеветой,

стоит, как трагик греческий, она.

Не все на свете роли величавы.

Мы суетно играем ради славы,

а смерть играет, к славе холодна.

Райнер Мария Рильке

_________________________________________

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВСЯ БОЛЬ ЭТОГО МИРА

Глава десятая, в которой выясняется, есть ли жизнь после начала войны

Когда в аудиторию бесцеремонно вторгся офицер из того же корпуса, где

некогда состоял Дрэян, и окинул властным взглядом поднявшихся с мест

студентов, Фирэ все понял.

Вот уже год, как война между Оританом и Аринорой была объявлена

официально. Северяне отчаянно пробивались через бреши в воздушной обороне

южного континента, и несколько прибрежных городов уже не единожды были

обстреляны с орэмашин аринорцев.

Фирэ оставалось немного до освоения первой ступеньки в кулаптрии –

целительство юноша избрал в качестве первого образования. Увы, но в Новой

Волне, по мнению взрослых ори, учили уже совсем не так, да и не те. С

отъездом Паскома эта дисциплина потеряла многое, потеряла невосполнимо, и

бывшего советника в Ведомстве едва ли не обвиняли в измене, ведь нужно же

было найти виновного.

Время от времени студентов-целителей со старших курсов выдергивали с

ученических скамей и бросали в пекло: кулаптры в боях ценились превыше

всего, и не только как специалисты во врачебном деле. Многие обладали

умениями, недоступными подавляющему большинству военных, которых

больше учили стрелять, чем развивать внутренние силы. Кулаптр, к примеру, имел возможность выходить в некое подпространство, из которого мог как

излечивать союзника, так и уничтожать врага. И не только этим ограничивались

способности целителей.

Офицер не торопясь прошелся вдоль передних рядов, насмешливо и

высокомерно окидывая взглядом вытянувшихся в струнку юношей и полностью

игнорируя присутствие девушек. Последние при этом держались по-разному: иные испуганно сжимались, желая, по всей вероятности, стать невидимками, а

некоторые, напротив, смотрели с вызовом – кто бравируя, а кто и в самом деле

бесстрашно. Но был тайный указ, о котором тем не менее все знали: женщин-

кулаптров в огневые точки не направлять (поскольку они впоследствии

пригодятся для деторождения и выращивания новых воинов-ори и просто

будущих работников взамен убитых граждан), а направлять только мужчин от

шестнадцати лет. В связи с этим многие семьи, где росли девочки, собирались и

попросту покидали лишенную остатков разума страну, уезжая в никуда – кто на

Рэйсатру, кто в Осат, а кто даже в Олумэару.

Вдоволь насладившись произведенным впечатлением, корпусник запустил взор

на остальные ряды и безошибочно выловил Фирэ. Тот чуть было не поверил, что это все вовсе не спектакль, если бы офицер не усмехнулся с такой

очевидной наигранностью, прежде чем подошел к его столу.

– Кулаптр Фирэ?

– Точно так! – отозвался тот, нахватавшийся от Дрэяна разных гвардейских

выражений и в глубине души над ними смеющийся.

В темно-карих глазах офицера проступило одобрение.

– Помню вашего старшего брата, – сказал он, уже не так казенно печатая слог, но тут же спохватился, вспомнив, что находится «при исполнении»: – Через час