Чайковская - Unknown

настоящего клинка воинский дух ори не разбудить никакими тренировками. А у

Тессетена такой меч был с шестнадцати лет, да и прежде отец никогда не

запрещал ему брать уроки у Паскома и других славных ори-Помнящих.

– Это просто копия, Танрэй, – остановившись на полувзмахе, признался хозяин.

– Очень хорошая, но подделка. В ней нет духа, и она не тянет к себе. Это

обычное оружие. С ним можно нападать, им можно обороняться. Но оно – не

талисман. Талисман имеет свой характер и волю, а это – всего лишь

исполнитель, не смеющий выбирать, подчиняться приказу владельца или

поступить по-своему.

Хозяйка подняла и подала ему ножны. На лице ее было заметно огорчение.

– В былые времена в семьях ори рождался только один сын и только одна дочь, и отец передавал сыну меч аллийцев. Сын рождался в одной и той же семье на

протяжении веков. А после все перепуталось. Понадобились новые мечи, чтобы

не нарушать традицию. Это мне рассказывал Учитель…

Конечно, Учитель. Если бы, хозяин, ты мог помнить это сам, у тебя был бы

настоящий аллийский меч, и мы с тобой родились бы вовсе не в Аст-Гару

Ариноры.

– Значит, в нем нет души… – проговорила Танрэй.

– Наверное, какая-то все равно есть – отражение души того, кто его создал… Во

всем, что создано когда-либо, живет отголосок души… Но когда чего-то

слишком много, качество души не улучшается, а наоборот…

– Обесценивается?

– Да. Обесценивается. А теперь, – Ал бросил меч в деревянный ящик у стены, –

давай поспешим, Танрэй.

– Зачем тогда ты везешь его с собой?

– Все-таки это подарок отца. Каким бы этот подарок ни был, приходится им

дорожить… Просто отец был не единственным сыном в семье деда…

Волк подошел к Танрэй и ободряюще толкнул ее носом в ладонь. Та засмеялась.

Тогда Натаути махнул хвостом и выбежал на улицу – встречать

запаздывающего друга хозяина, чье приближение он чуял всегда.

* * *

Сетен плотнее завернулся в отороченную мехом накидку и выпрыгнул на

заиндевевшие красноватые плиты аэродрома Коорэалатаны. Морозный воздух

отдавал едва уловимым привкусом моря. Летом здесь уютнее…

Оглянувшись, Тессетен махнул рукой пилоту орэмашины и торопливо, но

стараясь не поскользнуться на катке, в который превратил дороги недавний

гололед, пошел к автостраде. Он готов был славить Кула-Ори, где жил уже

много лет, только за то, что там никогда не было гололеда, этой вечной напасти

холодных зон планеты.

Коорэалатана пылала в лучах полуденного, но холодного солнца, встречая

последнего из группы эмигрантов-ори. Все уже должны погрузиться на корабль

«Сэхо», ждут только Сетена.

Мысли были забиты недавним разговором с чиновниками Ведомства. Чем

ближе к началу войны, тем меньше находилось желающих заниматься

вопросами науки. Все средства уходили на вооружение. В Ведомстве и без того

были злы на кула-орийцев: со своими исследованиями они оттянули из

военного бюджета немало средств, не погнушались и человеческими

«ресурсами». А тут является некий экономист и подает прошение, в котором

хочет выклянчить на Рэйсатру огромное количество техники для постройки

каких-то невнятных бункеров и ангаров в горных пещерах Виэлоро. Тессетена

сочли едва ли не спятившим и подтрунивали над ним, почти не скрывая, тем

более он нагрянул на собеседование обросшим бородой – в том виде, в каком

прилетел из Кула-Ори.

– Если бы у нас была возможность, мы производили бы все нужное прямо на

Рэйсатру, – говорил экономист, стараясь не обращать внимания на постные

мины чиновников и хмурые физиономии старших офицеров. – Но пока у нас нет

такой возможности. Мы не в состоянии построить свой завод. Я прошу лишь

аренды техники сроком на пять лет. Она окупит себя: в случае глобальной

войны колония Оритана вместит огромное количество переселенцев, – он чуть

запнулся, подбирая самую казенную формулировку, которую когда-либо

слышал от бюрократов. – Ори будут защищены от нападения с земли и с

воздуха, обеспечены всеми материальными благами, получат работу и жилье в

здоровых климатических зонах, что повысит уровень самоокупаемости

арендованных машин…

В какое-то мгновение Сетену показалось, что ему повезло заинтересовать

оппонентов: они оживились, зашуршали в креслах. Но это была его ошибка: они

просто услышали несколько хорошо им знакомых словесных оборотов. Вместе