Чайковская - Unknown

зазоре, словно тот был специально приготовлен для подобных случаев. Ормона

скривила рот и, отдув от щеки выбившуюся из косы прядь волос, подбоченилась. Неужели наш любитель экзотики всерьез предполагал заняться

с ней любовью в сугробах?! Тогда он действительно сумасшедший, причем

дважды. Ибо попутчики не расстаются и попутчики не изменяют. Не потому что

так заведено, а потому что никого больше и не хочется. Но она старательно

сотворила для Ко-Этла самые восхитительные грезы с его и своим участием и

глухо проговорила ему на ухо:

– Проснувшись, ты не отличишь яви от сна. Ты будешь считать, что все было на

самом деле, ты не заметишь перехода обратно…

Ормона вытащила заготовленную в плаще спицу и, аккуратно кольнув его

палец, спрягала острие в пластиковом пакетике, погрузив странное устройство

обратно в потайной карман.

– Отвечай и сразу же забудь, что отвечал, помни только ласки. Сколько в

Тепманоре военной техники и где она скрыта?

Ко-Этл что-то простонал в ответ. Ормона усилила интенсивность своего

воздействия на сознание мужчины и слегка шлепнула его по щеке.

– Ты обязан ответить! Вся твоя жизнь зависит от твоих ответов!

И тепманориец медленно заговорил:

– В Тепманоре нет военной техники, есть только сельскохозяйственная и

промышленная.

– Нет? А что тогда вы будете делать в случае нападения?

– Нападения кого?

– Ори, вестимо!

– Ори зажаты на Оритане, а эмигранты их – нищи…

Ормона поморщилась: неприятно выслушивать правду из уст врага. Вот, оказывается, как! Они сделали выводы или даже наблюдали за кула-орийцами

еще до переговоров! И выводы очень точные, исчерпывающие.

Но в то же время он ее приятно удивил. Последние дней десять она начала

подозревать, что у переселенцев-северян туго с обороной, но чтобы настолько…

То есть вся эта гвардия навытяжку, бряцание оружием на летном поле – пыль в

глаза? Молодцы, так держать! А новость, между прочим, чудесная!

– Кто твой преемник в случае твоей смерти?

Он отвлекся на сновидение и промолчал. Ормона с пониманием подождала и

спустя минуту повторила:

– Твой преемник – Эт-Алмизар?

– Нет. Сестра, Фьел-Лоэра.

– Отлично! – воскликнула Ормона. – Я надеялась, что ты умнее, чем кажешься, и ты таким и оказался! А теперь, дружок, пора пробуждаться, пока мы тут с

тобой не превратились в сосульки.

Она поворошила ногой пару сугробов, навела беспорядок в его одежде, расстегнув половину крючков рубашки и камзола или перестегнув их не в том

порядке, обсыпала штаны снегом, не забыла и злорадно сунуть ему пригоршню

за пазуху. Бедняга так и подскочил, благо, она успела стянуть его на землю, изображая, будто и сама провела там последние минут десять.

– Да вы рехнулись, господин Ко-Этл, – она завозилась, приводя в порядок юбку

и отпихивая его от себя. – Что вы наделали?! Вы понимаете, что

воспользовались моей беззащитностью и обесчестили меня?

Ко-Этл, который толком еще не пришел в себя, поднялся из снега на колени

тупо взглянул на нее. И без того румяный от мороза, он раскраснелся паче

девицы.

– О, нет! – прошептал он. – Я не мог! Это какое-то умопомрачение… Умоляю

вас, простите меня! Об этом не узнает никто, клянусь вам!

– Это лицемерие! Вы оскорбили меня, и для меня нет разницы, узнает об этом

кто-то или нет! Об этом знаю я и знаете вы – и это ужасный позор для меня, осознаете вы это или нет!

Он протянул ей атмоэрто:

– Я готов принять кару, госпожа Ормона, – и, замолчав, склонил голову в

ожидании выстрела или просто окаменев в ужасе от содеянного.

– Вы безумны! – застыдив его до полусмерти, Ормона швырнула оружие ему

под ноги и быстро зашагала к машине, радуясь возможности разогнать

застывшую кровь по жилам.

В душе ее царила весна и заливались иволги, примиряя окоченевшую южанку с

потерянным временем и обморожением ног. Страшно представить: они с

Солонданом и Зейтори проторчали тут целый месяц, прежде чем представился

удобный случай вытащить информацию из первых уст.

Сидя в машине, она немного согрелась и, если бы не извиняющееся бормотание

Ко-Этла, была бы просто счастлива. Что за люди эти северяне? Хуже

шкодливых кошек: лишь бы все скрыть, лишь бы никто не узнал… Ну сделал

ты пакость – что толку жалеть и прятаться? Иди себе дальше, если не можешь

исправить! Ну а мордой ткнули, так ничего, облизнешься.

Едва ли с ним попрощавшись, Ормона покинула машину у гостиницы.