Чайковская - Unknown

шары обсерваторий, увидь которые (подумал тримагестр) Ал помер бы от

зависти – все-таки тот был больше астрофизиком, чем биологом…

Да, мозг старика не умел замолкать ни на минуту…

Оказавшись в гостинице, Ормона вынула из потайного кармана в плаще

короткую тонкую спицу в пластиковом пакетике и сунула ее кончиком в каплю

физраствора на дне пробирки, которую подал ей Солондан.

– Держите, господин тримагестр. Храните ее, как зеницу ока! Я не уверена, что

мне еще раз удастся так же чисто и безболезненно проделать это с Эт-

Алмизаром.

– Ее лучше заморозить, – ответили губы Фирэ скрипучим голосом старика.

– Вам виднее. Она должна дожить до лаборатории в Кула-Ори, а там вы с Алом

покажете, стоит чего-то ваша наука или вас, дармоедов, пора выгонять в поля

для помощи бедным слонам!

Солондан фыркнул. Из его мыслей Фирэ успел ухватить, что в пробирке

растворена капелька крови помощника Ко-Этла.

– И дайте мне другую спицу, эту впору выбросить.

«Учись, Фирэ, это пригодится тебе в будущем», – обратилась она к тому, о ком

ее визави даже не догадывался, и была услышана.

Заинтригованный, юноша покинул тело Солондана и вернулся часа через

полтора.

Оказалось, что не все женщины-аринорки затворницы. Хозяева устроили прием

в честь скорого отъезда кула-орийцев, и на ужине присутствовала жена Эт-

Алмизара, бледноликая Фьел-Лоэра. Ее волосы были чем-то подкрашены и

уложены в сложную прическу с лиловыми перьями и подвесками из самоцветов, отчего создавалось впечатление, будто все это сооружение – и волосы, и перья, и подвески – единый головной убор. Красивое лицо ее меж тем выражало

неземную тоску, глаза, отливая не то зеленью, не то желтизной, смотрели все

больше поверх голов окружающих северянку людей, а на губах в дополнение

унылого образа блестела помада того же оттенка, что волосы и перья.

Церемония происходила на громадной застекленной веранде-эркере, с которой

открывался великолепный вид на внутренний двор поместья Ко-Этла с

застывшим по зиме прудом и извилистыми тропинками, все как одна

приводившими в парк, где он бегал по утрам. Было полнолуние, и тяжелая

усталая Селенио грустно смотрела на Землю, словно мечтая наконец вновь стать

юным серпиком месяца, сбросив бремя накопившихся дней. Двор был освещен

электрическими фонарями, а ветви деревьев оплетены источающими

потусторонний сиреневый отблеск гирляндами.

Ормона приехала в сопровождении усталого и недовольного Солондана, которого подташнивало из-за вселения Фирэ, а он считал, что от несварения

желудка. На руках она неизменно держала повзрослевшего котенка, поэтому

Ко-Этл поспешил увести и запереть в будке своего черного волка – в отличие от

ори северяне не признавали других мастей, обычно отбраковывали в приплоде

светлых щенков и топили.

Увидев забавного зверька, Фьел-Лоэра слегка ожила, в тусклых глазах ее

проступило подобие интереса.

«Бабы любят всякое пушистое и, как им кажется, милое, они любят

приписывать этой бестолковой чепухе выдуманные ими качества и за это

тетешкать, жалеть или тискать, – продолжала свои беззвучные лекции для

ученика Ормона, небрежно поглаживая своего питомца. – А если захочешь

завладеть вниманием самки – покажи ей какого-нибудь детеныша. На

инстинктивном уровне ее разум отзовется на такой раздражитель, даже если

внешне она не проявит интереса к объекту».

Фирэ удивился, став невольным свидетелем того, как молниеносно

подружились впервые увидевшие друг друга и настолько разные женщины. При

каждом удобном случае Ормона взахлеб рассказывала жене Эт-Алмизара о том, что ест Тиги-Тиги и как умеет играть. О том, что тварь только сегодня утром

разорвала и сожрала на их с Солонданом глазах ни в чем не повинную птаху, она деликатно умолчала. Фьел-Лоэра сдержанно восхищалась, пока Тиги-Тиги

не был выпущен на пол и не принялся кувыркаться по своему обыкновению со

скомканной бумажкой. Тут аринорка не вытерпела, рассмеялась, как девочка, и

начала щелкать пальцами столь бурно, что Солондан побоялся за здоровье ее

суставов.

«Мы часто тянемся к своей противоположности, – Ормона взглянула на

тримагестра и вслух попросила его передать солонку. – Чем меньше мы

обладаем каким-то качеством, тем больше нас притягивает тот, у кого этого под

завязку. Например, у нашей бедной аринорочки дефицит личной свободы, и