Чайковская - Unknown

такое таит в себе трактат древнего философа, написанный удивительно

современно и понятно – как все гениальное.

– Вы читали ее? – спросил он Учителя.

Тот взглянул одним глазом через плечо:

– Здесь только то, что я читал. Решил предаться разврату просвещения?

– Смотрите, – Фирэ провел ногтем над строчками, точно по линии оранагари.

Сетен сгреб книгу, дохромал до своего кресла, уселся и стал читать указанный

отрывок:

– «Кровь обладает множеством как изученных, так и неизученных свойств.

Знающий силу крови может владеть ситуацией. Умеющий оперировать этой

силой – владеть человеческими помыслами. Любая идея, будь она скреплена

живительным раствором, что течет в наших жилах, обретает мощь и

бессмертие, она поселяется в головах и разрастается до немыслимых

масштабов, передаваясь даже по наследству от родителей к детям, от предков к

потомкам. Не для любой идеи подходит та или иная кровь – самый надежный

источник и поставщик информации»… Да, я помню эти суждения, но…

– А вот еще, – Фирэ отлистнул несколько страничек и повел пальцем дальше: –

«Принесенная в жертву кровь идеолога, если кровопускание привело к его

физической гибели, делает идею несокрушимой на протяжении многих веков, но идея такого рода, даже очень и очень благая в своей основе, будет постоянно

требовать новых, свежих вливаний, и с каждым разом объем оных должен будет

увеличиваться вдвое, втрое, вчетверо… Затем кровожадность идеи угаснет, влияние ее на умы людей начнет иссякать и в итоге станет носить лишь

остаточный, инерционный характер.

Столкнувшись в своем расцвете с антагонистичной идеей равной силы, рассмариваемая нами (жертвенная) потребует очень жестокого противостояния, в которой крови прольется многократно больше, нежели каждая вытянет из

адептов и противников в пассивном состоянии. Допустить конфликт – для

человечества это заранее проиграть больше, чем если он будет нейтрализован

заблаговременно: к жертвам самих идей добавятся многочисленные жертвы

противостояния.

Если идея уже подкреплена жертвами, ее развитие трудно остановить, не

уничтожив всех зараженных ею, но это приведет к умножению числа

одержимых, столкнувшихся с ее приверженцами», – юноша выпрямился. –

Несколько часов назад я был в Тепманоре. Они вернулись из поездки по

городам той страны…

Тессетен, склонив голову к плечу, заинтересованно смотрел на него, и Фирэ

продолжил рассказ.

На сей раз он сознательно выбрал носителем не чужака-аринорца, а тримагестра

Солондана, который постороннего вмешательства даже не заметил, только

икнул и подумал, что съел что-то не то, поскольку при неполном вселении у

существа с низкой валентностью и слабой связью со своим «куарт» может

появиться легкая дурнота или тошнота, а при полном организм начнет отторгать

захватчика в точности так, как поступает иммунитет с посторонними

молекулярными цепями. Одним словом, у одержимого начнется страшная

рвота, и это приведет носителя к смерти.

Они возвращались в Тау-Рэю – Город Возрожденного Быка – из большой

поездки по Тепманоре. Здесь было еще пять небольших городов, принадлежавших северянам и расположенных очень далеко друг от друга.

Дикарские племена не селились на этих землях: какое животное, не обладающее

богатым мехом, добровольно пожелает жить в таком климате? – и девственная

территория была полностью к услугам эмигрантов.

– Они что, всерьез хотят показать нам охоту на волосатых слонов? – спрашивал

Солондан, заглядывая в лицо Ормоне.

– О, Природа! И это будет единственное, что не вызовет смертной скуки из

всего арсенала их так называемых развлечений, – она саркастически хмыкнула

и, передразнивая северян, пощелкала пальцами. – Впрочем, если даже

голубиная эстафета вызывает у них чуть ли не любовный экстаз, то во время

охоты на мамонтов не исключены смертельные случаи от избытка чувств…

– Я говорю сразу: участвовать отказываюсь!

Ормона снисходительно улыбнулась и погладила его по руке:

– Я уберегу вас от этих жертв, тримагестр, будьте покойны! Со мной поедет

Зейтори.

– Все время забываю, как звался тот, последний, город?

– Вы имеете в виду городок астрономов? С обсерваториями?

– Да, его!

– Ар-Рэякаим…

– Язык поломаешь! Уж этот их диалект!

В памяти Солондана, передаваясь Фирэ, всплыли картины бескрайней степи и