Чайковская - Unknown

И едва она распахнула дверь, на пороге возникла Танрэй, изменившаяся, сияющая. Ормона взглянула ей за спину и, что-то там увидев, остолбенела.

– Да будет «куарт» твой един! – прощебетала жена Ала, засмеялась и с

вопросом на лице сделала легкий жест – «так сюда или обратно?»

Ормона опомнилась и стремглав вылетела прочь. Танрэй едва успела отпрянуть

в сторону. Сетену почудилось, что жена едва подавила рыдание, напоследок

зажав рот ладонью, чтобы не заплакать в голос.

Танрэй была совсем другой и чувствовала это. А почему – не надо было

слишком долго гадать: краем глаза улавливалось движение какой-то едва

заметной серебристой паутинки, впорхнувшей, словно мотылек, следом за нею.

И от присутствия этой паутинки появлялся такой знакомый, ни с чем не

сравнимый привкус, что занималось сердце.

– Оу, сестричка! – переборов волнение от этого открытия и чуть приподнимаясь

на подушке, весело воскликнул Тессетен, и даже боль, кажется, притупилась и

отошла на второй план.

Только бы она не вспомнила его ночных воплей!

– Как ты? Если что-то нужно, я…

– Да брось ты эту чепуху, сестренка, ничего мне не нужно! И перестань

переживать. Женщинам в священном состоянии это крайне нежелательно.

– Ты знаешь?!

– Да.

– Но откуда?

– Пф-ф-ф! – Сетен отвернулся. Неужели она сама не видит, не чувствует того, что делается позади нее? Неужели не различает его «куарт»?

Танрэй опустила голову.

– Сетен, – помолчав, сказала она, – я не понимаю, как это случилось…

– Вот так-так!

– Мне не до шуток. Ты же сам знаешь, что только обоюдное желание двух душ

ори позволит появиться третьему, а Ал никогда этого не хотел, да и я не

задумывалась, потому что и так много сложностей… Поэтому я и говорю, что

не знаю, как такое могло произойти. Да и, к тому же, боюсь, он не обрадуется

этой вести…

– Чушь. Сестренка – чушь! Приветствую тебя, Коорэ! – шутливо обратился он к

ее животу, хотя правильнее было бы говорить с «паутинкой-мотыльком», что

трепетала у нее за плечом, будто присматриваясь к нему. – Ты уже давно звал

меня поиграть, мальчик, но все не сходилось – то одно, то другое. Не нашел я

тебя на Оритане, уж извини… Значит, она ошиблась, и ты все же погиб в этой

войне…

Танрэй нахмурилась, тщетно стараясь понять, что за околесицу он несет. Да, она

в самом деле ничего не видела! Даже рядом с Сетеном ее спящий «куарт» не

пробудился, не прозрел…

– Какой еще Коорэ! Сетен, я пришла за советом…

– Думаешь, если один раз запрягла, то теперь впору погонять всегда? – вдруг

едко спросил Сетен.

Вспомнилась рыдающая юная Ормона, когда она полагала, что он в другой

комнате ничего не видит, не слышит и не узнает о ее слезах, вспомнился

жесткий вердикт Паскома, который вышел к умывальнику с окровавленными

руками и мрачным лицом. А теперь эта дурочка – а ей всё досталось просто в

подарок – сидит и сомневается, стоит ли привечать этот «куарт», чье появление

решит многое!

– Иди ломайся в другом месте! Не приходи сюда больше.

– Почему? – Танрэй недоуменно отстранилась.

– Совет ей! В чем ты сомневаешься? Ты – попутчица, носитель «куарт» Танрэй, ты должна помнить и хранить все, что тебе достается! Ты – сомневаешься?!

Несчастный разум, логика, здравый рассудок, да зима их поймет что еще –

способны вызвать у тебя сомнения? После этого я и знать тебя не желаю! Ты

сама считаешь себя недостойной того, что тебе дано.

Но гнев его уже улегся. Теперь Сетен больше испытывал ее, чем сердился на

самом деле. И, к ее чести, это она поняла:

– О, Сетен! Ты напугал меня! Разве так можно?

– А-а-а, вот то-то же! – он ухватил ее за шею и притянул к себе, чтобы она

услышала, как колотится его сердце. – Громко? А иначе и нельзя, сестренка!

Иди и скажи своему Алу, что сердце и душа сильнее его ничтожной логики!

Иди и скажи, что даже если он со своими ботаниками постигнет тайны генома, к

чему так стремится сейчас, то им все равно никогда не измерить своими

приборами и не выявить лакмусовыми бумажками коэразиоре и атмереро, которым подчиняется всё, всё в этом мире – даже эволюция неделимого вечного

«куарт»! Иди и скажи! Твой мальчик, твой Коорэ – он поможет тебе вспомнить

и возродиться! Только с ним ты оправдаешь свое имя, только с его рождением

ты возродишь и имя свое. Иди и скажи, сестренка!

– Хорошо. Спасибо, – она благодарно тронула его руку. – Да будет твой «куарт»