Vova - 3

132

Рассказал и об ужасном перелёте на душегубе «кукурузнике», но вот, о

знакомстве с милой Светланой Юрьевной, стыдливо умолчал… Мало

ли, какая реакция последует от разъяренной Лары, коль вдруг узнает о

«второй жизни» предателя возлюбленного!..

— Так хоть немного скучал обо мне? — учинила, униженно, допрос

с пристрастием бедняжка.

— А как же! Места себе не находил! Даже как то всплакнул…

— Ой, ты маленький! Солнышко! А я то тут, в Чернушке, чуть с ума не

сошла от тоски! — признался котик. — На работе только и спасалась… А

как останусь одна, — рёвом реву, — так не хватало золотца с другом «Ва

сенькой»!

— Да, без «васи», в таких случаях, бабы, действительно, волосы на жо

пе рвать будут! — полупрезрительно, констатировал «знаток» женской

психологии. — «Вася» для них всё, — идол, которому поклоняются! Леле

ют, целуют его и так далее. Идут на любые жертвы…

— Да с чего ты взял? Разве, в сексе смысл любви?

— А в чём же еще, наивная малышка?

— Для женщины трахаться, — совсем не главное! Да и для мужчины, наверное… Главное — духовные отношения: взаимоуважение, нежность, ласка, самопожертвование… Короче, любить, — значит, делать так, чтобы

родному человеку было хорошо!

— Хорошо, в смысле сексуальном?

— Совсем необязательно! Это значит, — дарить радость, буквально, во всём!

— Ну что ж, кое в чем Ларик права… Бабе, как правило, не нужен пи

саный красавец; ей больше по нраву, «положительный» характер избран

ника, нежели внешность. Где то об оной туфте читал… Но как тогда

объяснить, что женщина может, запросто, влюбиться в преступника: убийцу, вора, — да хоть в кого! Тут действуют какие то иррациональные

законы… Взять хотя бы, наших художницу Олю и её патологоанатома!

— Верно! И вправду, как объяснишь, что красивая и добрая девушка

теряет ум из за придурка, а то и злодея!

— «Любовь — не союз умов, а союз сердец…» — так говаривал старик

Шопенгауэр, — блеснул «фрэнд» познаниями. — Следовательно, при

половом отборе учитываются не столько «душевные добродетели», сколько сугубо сексуальные предпочтения выбирающих… Неискушен

ной мадемуазели, порой, кажется, что её пленил платонический, приук

рашенный воображением, образ «друга», но на деле, — она выбрала пар

ня, как, впрочем, и самец самку, — прежде всего, как сексуальных парт

133

нёра и партнёршу. В смысле, биологической целесообразности союза!

— Да не может быть! — воскликнул котик. — Я люблю тебя, совсем по

другой причине!

— И по какой же, «иллюзионистка»?

— Ну, что добрый, ласковый, умный, ну… красивый!

— Это и есть примерно то, о чем говорю. А ягодицы, ноги мои Ларе, разве, не нравятся? Как посмотрю, всё на них, в тихушу, заглядываешься.

Да и просто, хватаешься за излюбленные места! Если, конечно, не считать

«васи»…

— Я заглядываюсь?! — густо покраснела девчонка.

— А разве нет? Без «васи» же, и жизни себе не представляешь!

Подруга, от стыда, молча отвернулась.

— Вот поэтому, так называемая «Любовь», как, дескать, «самое пре

красное и возвышенное чувство», о котором пишут слащавые стихи и

снимают лживые советские фильмы, — на деле, сводится к простым меха

ническим движениям. «Туда сюда, обратно — о боже, как приятно!»…

— Да нет же! Всё не так! — взволнованно прокричала Лара.

— Так. Именно так. Не забывай, что мы — животные, хоть и животные

человеческие… В принципе, ёжик почти согласен с сексологами, кото

рые, вполне резонно, утверждают, что любовь суть психологическая

надстройка над физиолого биологическим базисом. Согласен с одной

лишь поправкой, что и надстройка эта насквозь сексуальна. Но не в «со

циальном», а социобиологическом контексте!.. Только представь: 1 й

секретарь, допустим, горкома, спустив штаны, вовсю жарит свою полу

раздетую, машинистку на столе для партийных собраний! Обрати вни

мание, как причудливо переплетаются, так называемое, «социальное»,

«советское» и биологическое, животное… Именно поэтому, человек есть

не просто зверь, а зверь социокультурный!

— Ты хоть представляешь, что несёшь?! — разнервничалась деваха. —

Да за такие слова…

— Так ведь, правда всегда глаза колет! За истину передовые люди, учёные во все времена страдали. Вспомни, хотя бы, Сократа, Галилея, Ва

вилова… Это же, только грёбанные искусство да религия не устают при

украшивать жуткую зоологическую, действительность! — распалился я.