Vova - 3

ке, отдохнуть в чудесной Юрмале, на побережье Балтийского моря!.. На

128

данный же момент, авиапассажиру предстояло ознакомиться, с незабы

ваемыми прелестями перелёта на горе «кукурузнике» — АН 2, ибо иной

альтернативы, на областных воздушных линиях, винтокрылому «желез

ному орлу», попросту, не было.

...Унылая картина серых домиков аэропорта «Бахаревка» и, кое как расчи

щенного, взлётного поля, под мрачным небом, навевала мысли о тщет

ности и бренности людского бытия. Несколько бравых АН 2, поджидали

своих жертв, в некотором отдалении от аэровокзала. Нас, около десятка

пассажиров, радостно оповестили о необходимости пройти на посад

ку, — разумеется, пешком. Чудо машина, гостеприимно, открыла не

большую дверцу: дескать, милости просим на борт, на развесёлую про

гулку по небесным просторам Прикамья!.. Кое как набившись, в эту ле

тающую консервную банку, мы приготовились к самому худшему… Взре

вел мотор, отчаянно закрутив винт, агрегат затрясло, как в лихорадке, и

славный «кукурузник» выехал, петляя, на полосу неизбежных неудач.

Как следует разогнавшись, чтобы, неровён час, не свалиться при взлёте, АН 2, наконец, взвился под облака. Я, краем уха, слышал что то об ужас

ной болтанке, на воздушных лайнерах такого типа, но чтоб «туристов»

так безжалостно, мотало вверх и вниз в «салоне», от пилота никак не

ожидал. Он, наверняка, был пьян, этот отважный лётчик, — другого объя

снения никто, просто, и не мог найти. Пассажиры претерпевали невыно

симые муки, опорожняя содержимое желудков в заботливо припасён

ные, администрацией «Бахаревки», бумажные кульки…

стественно, вместе со всеми, страдал и трясущийся возлюбленный Лари

Е

сы, пугаясь ужасной мысли, что чувиха, скоро, останется вдовой. Что, впрочем, ему, как дон Хуану, не мешало поглядывать на интересную дев

чонку, сидящую напротив, которая тоже тряслась, но больше, видимо, от холода. Дубарь в «салоне» — стоял жуткий.

Чтоб отвлечься от мрачных, блин, предчувствий, решил завести с мадамоч

кой непринуждённый разговор, под грозный рёв мотора.

Пришлось только, почти кричать.

— Девушка, а девушка! Кто Вы, и как сюда попали?

— А вам зачем знать? — заулыбалась волоокая мадемуазель. — Как

видите, лечу в Чернушку!

— Живёте, что ли, там?

— Вообще то я из Перми. После мединститута, по распределению, работаю в больнице терапевтом.

— Любопытно… А как величают?

129

— По батюшке?

— Можно и так!

— Светланой Юрьевной. А Вас?

— Перельман. Самуил Абрамович! — джентльмен сделал аристокра

тический кивок.

— Шутить изволите, сударь? — барышня рассмеялась.

— Ну, Конрад Карлович Михельсон. Устраивает?

— С Вами невозможно серьёзно говорить! Такой смешной…

— А можно, Светлана Юрьевна, к Вам на приём придти?

— Что, здоровьишко пошаливает?

— В некотором роде, да. И уже давно! Организм, знаете ли, ни к черту!

— Бедняжка! Ну, приходите, так уж и быть, полечу!

— Премного благодарен! В самое ближайшее время, ждите визита!

хотел еще, полушутя, что

Я

то сказать, но наш «мессершмидт», внезапно,

так тряхануло, что пассажиры, едва не попадали с мест. На лицах стра

дальцев, написан был нескрываемый ужас. Перепугалась и молодая вра

чиха.

— Чтоб еще раз села, на этот летающий гроб! — скороговоркой, бросила она.

— Спокойствие, барышня! Врачу не престало, выказывать своих

чувств! — еле сдерживая собственный страх, подбодрил новую знако

мую. — Смотрите лучше в иллюминатор, — какая красота проплывает

под нами!

Идействительно, внизу расстилалась бескрайняя серебристо зелёная тай

га, прочерченная узкими лентами дорог и замёрзших речек. Иногда

виднелись игрушечные домики, вкраплённых в таёжное море, населён

ных пунктов. Самолёт ведь, летел достаточно низко, самую малость не

дотягивая до пелены серых, невзрачных облаков.

— Через 15 минут — Чернушка! Немного осталось! Потерпите, Свет

лана Юрьевна! Главное приземлиться, а там, — гуляй, не хочу!

Но испуганной чувихе, было уже не до шуток. С нашим железным соколом, творилось что то неладное. Он, то с головой нырял в воздушную яму, то вновь поднимался вверх, — содрогаясь, при этом, всем своим

тщедушным тельцем. Как будто, вёз не людей, а какой нибудь турнепс.

е удивлюсь, если пилот сейчас сделает «мёртвую петлю»!» — про себя,