Unknown - untitled

Мы должны конкурировать вот с чем. — Роджер ткнул зажжен-

ной сигаретой в сторону музыкального центра, где играл альбом

U2 — Achtung Baby. — И с Беком, и с Pavement . — Он сделал затяжку

и посмотрел куда-то вдаль. — Не знаю. Может быть, Бен ста-

нет Ширли Темпл. — Он снова обратился ко мне: — И хорошо.

У Ширли Темпл неплохая аура.

Джилл сказала, что ей пора на урок поэзии, и спросила, не

хотим ли мы, чтобы она до своего ухода приготовила нам чиз-

бургеры. Когда она готовила на кухне еду, Роджер сказал мне:

«Надо жить широко, но оставаться собой. Маленькая реаль-

ность — вот мой девиз и девиз Бена».

Он поднялся с дивана и еще раз включил песню U2 — One.

Многие пытались играть в рок-звезд, но далеко не все обладали

талантом, чтобы существовать по жестким законам современ-

ной рок-сцены, и тем более возвыситься над ними и действи-

тельно что-то сказать слушателям.

Tебе становится лучше

Или так же, как было?

Tебе станет легче,

Если будет кого обвинить?

Гитара, казалось, вела куда-то внутрь песни, где существо-

вала возможность убежать от ее грустного настроения, туда, где

«Одна любовь, одна жизнь… Одно желание в ночи».

140

Бен очень четко чувствовал основные составляющие поп-

песни и обладал природным даром соединять их, но он не обла-

дал душой Боно. One —это была песня, которую, услышав один

раз, хотелось слушать еще и еще. В сравнении с этим Бен писал

просто про свои уроки и первые увлечения. Может быть, пятнад-

цатилетние слушатели и могли почувствовать какую-то связь с

тем, о чем он поет, но для тех, кто постарше, в его песнях не было

никакого мессиджа. И все-таки дело было не в этом. Неважно, хороший певец Бен или нет. Важно, что он подросток. Подрост-

ки — это и есть артисты ноубрау.

Джилл принесла нам чизбургеры. «Я уже закидывал удочки

насчет группы людям с лейблов, и ожидания очень велики», —

сказал Гринауолт о раскрутке Radish , во время которой нача-

лась «война» за группу. Известный в музыкальной индустрии

адвокат Джонатан Эрлих из конторы «Грабман, Индурски и

Шиндлер» обещал задействовать свои связи в обмен на про-

цент от контракта. Это Роджер организовал промо-тур и привез

группу в Нью-Йорк. Бен и Джон ночевали в его квартире. Эрлих

являлся представителем группы при подписании контракта, за

что получил свое вознаграждение. Хауи как менеджер группы

получил фиксированную сумму, как и Джон. Гринауолту запла-

тили 60 000 долларов за открытие группы и работу с ней и пообе-

щали проценты с продаж альбома, который был записан в июле

и сведен в августе.

Но, послушав записанные Роджером песни, Бен остался

недоволен их звучанием. У них было приглаженное, закончен-

ное, инструментальное звучание, популярное в начале вось-

мидесятых. (Оно напоминало ту музыку, которую когда-то

играл сам Гринауолт, но так никогда и не записал альбома.)

«Когда мы услышали это, мы сказали: что это, чувак? Это же

141

нью-вэйв, — рассказал мне Бен. — И я сказал ему, что ребята

убьют меня за такое». Бен пытался обсудить проблему с Род-

жером, но тот, по словам Бена, действовал «как эгоманьяк».

«Мы предлагаем идею, а Роджер говорит: “Сколько альбомов

ты записал? Ты еще мальчишка”. И он обращался со мной как с

мальчишкой».

Бен поделился проблемой с Голдбергом, и тот с ним согла-

сился. «Я видел, что из этой записи мог бы получиться велико-

лепный альбом, — сказал он мне позже. — Но чего-то еще не хва-

тало». Альбом забрали у Гринауолта и передали двум другим

продюсерам, бостонцам Полу Колдери и Шону Слейду, которые

записали три новые песни, переписали одну из уже сделанных

и пересвели все остальные, добавив побольше гитарного рева, который был отличительным признаком стиля гранж. В про-

цессе этой работы Бен и Роджер перестали разговаривать друг с

другом.

Гринауолт рассказывал о бунте Бена с гордостью: «Думаю, это просто великолепно , что Бен пошел против меня. Велико-

лепно. Он был лучшим из всех, кого я учил, и, конечно, рано

или поздно он взбунтовался бы. — Он сделал еще один глоток

скотча. — Я хорошо его научил. — Последовала еще одна пауза. —

Никогда не знаешь, когда встретишь самого умного человека в

твоей жизни и сколько ему будет лет. — Он встал и начал рыться

в книгах, лежащих над диваном. Гринауолт много времени про-