User - i dfee46a8588517f8

Военный министр не хотел, однако, ограничиваться славой ве­селого рассказчика: он жаждал литературного успеха. Еще в 90-х годах генерал выступил с серией брошюр под псевдонимом Остап Бондаренко. В 1916 г., оказавшись не у дел, снова под тем же псев­донимом выпустил несколько брошюр. Именно он был автором печально знаменитой статьи в «Биржевке», где доказывалось, что русская армия готова к войне «вплоть до последней пуговицы по­следнего солдата» 10.

Сухомлинов импонировал не только Николаю II, но и его супруге. Уже после отставки министра она писала царю: «Вчера видела Поливанова (преемника Сухомлинова.— А. А.). Он мне, откровенно говоря, никогда не нравился... Я предпочитала Сухом­линова. Хотя этот и умнее, но сомневаюсь, так же ли он пре­дан» 11. Забегая вперед, отметим, что это противопоставление (или предпочтение) личной преданности уму стало главной отправной точкой политики царской четы и Распутина в годы войны и имело принципиальное значение. Как записал в своем дневнике 29 апре­ля 1915 г. (т. е. незадолго до отставки Сухомлинова) великий князь Андрей Владимирович, заключая беседу с ним, «государь

сказал, что он глубоко верит Сухомлинову, что это, безусловно, честный и порядочный человек». На вопрос князя, известно ли ца­рю, что против военного министра «ведется страшная кабала (в смысле кампания.— А. А.)-», последовал ответ: «Знаю и слиш­ком хорошо, но в обиду его не дам и скорее сам восстану за него, но его не тронут» 1*.

Важным этапом в эволюции царизма по пути отказа от мини­стров традиционного типа (в смысле соответствия определенному уровню государственной ответственности и респектабельности) была замена в 1912 г. министра внутренних дел А. А. Макарова В. А. Маклаковым. Значение этого шага состояло в том, что именно Министерству внутренних дел, а не Совету министров принадле­жала решающая роль в определении курса внутренней политики.

Еще до этого царь намеревался сделать министром внутренних дел нижегородского губернатора А. Н. Хвостова (личность, в сво­ем роде легендарно-отрицательную), о котором подробно пойдет речь в связи с его назначением и деятельностью в качестве министра внутренних дел в 1915 г. Но в 1911 и 1912 гг. это назначение не состоялось из-за решительного протеста председате­ля Совета министров В. Н. Коковцова, указывавшего царю на оди­озность и полную профессиональную непригодность Хвостова. На этот раз царь уступил, но, когда всплыла кандидатура Мак­лакова, премьер потерпел полное поражение. От его доводов о полной некомпетентности Маклакова царь просто отмахнулся 13.

В выдвижении Маклакова сыграл значительную роль князь Мещерский, а также другие крайние правые силы. Но важно подчеркнуть, что новый министр был прежде всего личной кан­дидатурой Николая 11. На допросе в Чрезвычайной следственной комиссии Маклаков подчеркивал, и это соответствовало действи­тельности, что свой пост он получил «ввиду исключительного, боль­шого доверия к себе» царя и. Чем же было обусловлено это доверие? Маклаков демонстрировал себя человеком крайне право­го толка. Но приписывать его назначение главным образом или исключительно этому обстоятельству было бы неверно хотя бы по­тому, что других министров, кроме правых, в составе Совета мини­стров (особенно когда речь идет о министре внутренних дел) не было и быть не могло. Тот же Макаров, которого сменил Мак­лаков, был человеком крайних правых взглядов. Оба они, став членами Государственного совета, находились в одной крайней правой группе, бессменным лидером которой до самой смерти являлся П. Н. Дурново. Суть дела состояла не в том, что Мак­лаков был крайний правый, а в том, что он был правым в са­мом примитивном , и, если так можно выразиться, некомпе­тентном варианте. Именно примитивность политического мышле­ния Маклакова сделала его личной кандидатурой царя. Послед­ний увидел и почувствовал в нем человека, близкого себе по духу и уровню. Дилетантизм и полное отсутствие государ­ственных способностей стали тем аттестатом, который обеспечил Маклакову один из самых высших правительственных постов.

Родной брат В. А. Маклакова прозвал нового министра «госу­дарственным младенцем» (вариант — «государственный шалун»). Депутат IV Думы В. В. Дашкевич, уже в эмиграции вспоминая былое, писал: «А вот лицом хорошенькая горничная, да и по внут­реннему своему содержанию не выше, министр внутренних дел Маклаков» 15. Эти оценки исходили из либерального лагеря. Но и коллеги Маклакова не питали иллюзий на его счет.