User - i dfee46a8588517f8

20 сентября 1914 г. Александра Федоровна писала царю: «Наш Друг (Распутин.— А. А.) рад за тебя, что ты уехал. Он остался очень доволен вчерашним свиданием с тобой. Он постоянно опа­сается, что Bonheur, т. е. собственно галки, хотят, чтобы он добил­ся трона в П. либо в Галиции, что это их цель, но я сказала, чтобы она успокоила его: совершенно немыслимо, чтобы ты когда-либо рискнул сделать подобное. Гр[игорий] ревниво любит тебя; и для него невыносимо, чтобы Н. играл какую-либо роль» 67. (Bonheur— вел. кн. Николай Николаевич. Трон в П.— трон в Польше. «Она»— Вырубова. Галки — дочери черногорского короля Николая: Ана­стасия, которая была женой Николая Николаевича, и Милица — жена его брата Петра Николаевича. Н.— тот же Николай Нико­лаевич) .

Далее «Друг» потребовал, чтобы царь как можно чаще показы­вался войскам, причем без Николая Николаевича, а царица — народу, чтобы не допустить дальнейшего роста популярности вер­ховного главнокомандующего за счет престижа и популярности царской четы. «... Наш Друг желает, чтобы я разъезжала, а потому я должна подавить свою застенчивость»,— сообщала царица м . «Не в ставке дело, ты должен показаться войскам везде, где только возможно, а благословение и молитвы нашего Друга принесут

свою помощь. Для меня такое утешение, что ты в тот вечер видел его и получил его благословение»,— писала она три месяца спу­стя 69. В последующих письмах супруга требовала, чтобы царь не сообщал Николаю Николаевичу, куда он едет к войскам, и не брал бы его в свиту во время поездок по фронту 70.

Вначале царица в нажиме на царя соблюдает еще некоторую осторожность и сдержанность. Но затем просьбы и советы заменя­ются прямыми указаниями. «Докажи, что ты повелитель... Будь более решительным и уверенным в себе...»— наставляет Алексан­дра Федоровна мужа в письме от 4 апреля 1915 г. «Хотя Н. постав­лен очень высоко, ты выше его. Нашего Друга так же, как и меня, возмутило то, что Н. пишет свои телеграммы, ответы губернаторам и т. д. твоим стилем — он должен бы писать более просто и скром­но... Будь уверен в себе и действуй» 71. Несколько позже царица писала: «Наш Друг боится твоего пребывания в ставке... уступа­ешь». И дальше: «Нет, слушайся нашего Друга, верь ему, бог не даром его нам послал... Как важно для нас иметь не только его молитвы, но и советы!» 72.

Хотя нажим царицы, подстрекаемой Распутиным, все время усиливается, она еще не требует отставки Николая Николаевича. Развязку ускорило увольнение летом 1915 г. в угоду Думе и об­щественности четырех наиболее реакционных министров (обер- прокурора синода Саблера, министра юстиции И. Г. Щегловитова, внутренних дел — Н. А. Маклакова и военного — В. Н. Сухомли­нова) и назначение на их места соответственно А. Д. Самарина, А. А. Хвостова, Н. Б. Щербатова и А. А. Поливанова. Эти смены, сделанные по прямому совету Николая Николаевича, имели цель пойти в какой-то мере навстречу Думе и «общественности».

Назначения испугали Распутина и царицу, особенно предостав­ление министерских постов Самарину и Поливанову. О Самарине как враге «старца» уже говорилось. Поливанов же считался дру­гом Гучкова, а последний также имел репутацию ярого ненавист­ника Распутина. Реакция царицы была крайне болезненной: «Да, любимый, относительно Самарина я более чем огорчена, я прямо в отчаянии. Теперь... все пойдет плохо... Он будет работать против нас, раз он против Гр.» 73. Такая же отрицательная реакция последовала и на назначение Поливанова: «Извини меня, но я не одобряю твоего выбора военного министра... разве он такой чело­век, к которому можно иметь доверие?... Я боюсь назначений Н. ...Не враг ли он (Поливанов.— А. А.) нашего Друга, что всегда приносит несчастье» 74.

Дальнейшие письма свидетельствуют о настоящем штурме, который Александра Федоровна предприняла против своего взбун­товавшегося супруга. Главный удар наносился по Николаю Нико­лаевичу. «Он не имеет права вмешиваться в чужие дела, надо это­му положить конец — и дать ему только военные дела — как Френч и Жоффр. Никто теперь не знает, кто император... Кажется со стороны, будто Н. все решает, производит перемены, выбирает людей,— это приводит меня в отчаяние... Все делается наперекор

Его (Распутина.— А. А.) желаниям». Дальше — те самые требо­вания быть сильным и твердым, которые главным образом и цити­руются в литературе. «Ах, мой дружок, когда же наконец ты уда­ришь кулаком по столу?... Никто тебя не боится, а они должны... дрожать перед тобой... этому надо положить конец. Довольно, мой дорогой, не заставляй меня попусту тратить слова». «Ты дол­жен показать, что у тебя есть собственная воля и что ты вовсе не в руках Н. и его штаба» 75. Не слишком надеясь на эти призывы, императрица требовала скорейшего возвращения Николая в Цар­ское Село: «Помни, что наш Друг просил тебя не оставаться там слишком долго... Он знает и видит Н. насквозь» 76.