User - Роман Равдин

-- Так разве мы не можем пойти на известные жертвы? Какая же наука --

без жертв? -- продолжал Притт, простирая к слушателям свои мягкие,

удлиненные ладони с тонкими нервными пальцами. -- И то, что мы вынуждены

выполнять прямой, конкретный заказ наших хозяев -- в этом вижу я нашу

моральную жертву в пользу науки. А как же иначе мы сможем работать,

развивать и доводить до конца свой эксперимент? Кто даст нам средства и,

наконец, защиту от посягательств на наш при- оритет?..

Он обвел взглядом своих коллег, ища у них подтверждения своим доводам.

Но, заметив, как встрепенулся Альберт, поспешил опередить его:

-- Да, мы лишили жизни этого человека. Значит ли, что мы -- убийцы?

Нет. Мы лишь привели в исполнение приговор суда, вынесенный убийце. Конечно,

не наше это дело -- исполнять судебные приговоры. Тут Альберт прав. В этом

смысле мы -- палачи. Может ли ученый быть палачом? Нет, нет и нет!.. Я

принимаю этот позор. Прошу и вас, коллеги, принять его также. О, если бы я

знал другой путь!..

У Пола вырвался вздох облегчения, так что Макс даже покосился на него с

удивлением. Пола интересовала конечная цель скорее с материальной стороны.

Поэтому всякое там морализирование могло только, по его мнению, отвлечь их

коллектив от успешного завершения работы. Пол согласен был "принять этот

позор" -- и дело с концом.

-- Другого пути, наверное, нет, -- сказал он.-- А если мы будем

чересчур щепетильны, то не сможем прославить Соединенные Штаты. Ради величия

моей страны я беру этот грех на свою душу.

Голос стопроцентного американца удержал Альберта от высказывания. "Наш

позор состоит не только в том, что мы оказались в роли палачей. А в том, что

из человека мы делаем чудовищную машину, направленную против людей", --

хотел сказать он, но вовремя спохватился: "Кому это нужно? Одержимого Притта

теперь не остановить, с ним и преданный ему Макс. Старика Пола ничем не

проймешь, да он еще и пожалуется начальству... А, может, я слишком идеально

смотрю на жизнь?.."

Встретив вопросительный взгляд Притта, он лишь мрачно отшутился:

-- Ладно, давайте не говорить больше о веревке...

В наступившей тишине резко звякнул телефон. Все вздрогнули и с

неприязнью повернули головы к столику в углу. Макс снял трубку. "Вас, --

сказал он Притту и, прикрыв рукой микрофон, пояснил: -- Лансдейл".

-- Поздравляю, доктор! -- голос шефа охранки звучал слишком бодро. --

Можете полюбоваться на плоды своего либерализма. Читайте газеты! Я послал их

вам. Хэлло! -- он положил трубку.

Ни слова не говоря, Притт направился к шкафу пневматической связи и

вынул из ящика сверток. С первой полосы "Ридерса" на него глядело с портрета

его же лицо, а сверху чернели крупные буквы: "Тайна доктора Притта". А ниже

-- "Мертв ли профессор Барнет?". "Глоб энд тайм" кричала фиолетовыми

литерами: "Сенсация века! Рассказ очевидца". "Чикаго ньюс" поместила

портреты всех четырех ученых и тоже крупно сообщила: "Они умеют из человека

делать счетную машину". Только старая респектабельная "Нью-Йорк таймс" осто-

рожничала: "Чудовищные эксперименты. Неужели это правда?.."

Он бегло просмотрел немногословные тексты сообщений. На разные лады

подавалась одна и та же история, как профессор Барнет, доставленный после

дорожной катастрофы в лабораторию Притта, подвергся вивисекции. Пользуясь

беспомощным состоянием пострадавшего, обманув его жену, злодеи в белых

халатах извлекли мозг у своей жертвы, а тело похоронили. Над живым мозгом

проделывают всевозможные эксперименты, заставляют его работать как

вычислительную машину. В заключение все авторы газетных статей призывали

власти "положить конец преступной деятельности..."

Его охватил страх. И хотя он уже давно был готов к этому, все же

действительность оказывалась куда более грозной, чем он мог себе представить

мысленно. Опять стало нехорошо, во рту появилась горечь, похолодели и стали

липкими ладони. Из этого состояния его вывело появление Макса, пришедшего

звать к телефону. Он сделал усилие над собой, сунул газеты Максу и

направился к аппарату.

Звонил мистер Майкл. Он передал указание Босса, никому не выходить за

пределы лаборатории.

-- Начинается осадное положение, -- невесело сказал он. -- С неделю,

думаю, вам придется посидеть взаперти. К вечеру будет оборудована спальная

комната.

Все, что надо доставить из дому, вам принесут, -- скажете дежурному