Джон Барт - Плавучая опера

Да что там, довольно того, что напомнила о себе "Оригинальная и Неподражаемая Плавучая Опера Адама" - до чего топорная многозначительность в этом названии! - и как раз в ту минуту, когда на столе передо мной лежало необычайное дело "Мортон против Батлера", какая вам еще нужна ирония, ведь юстиция в не лучшие свои минуты - это такая, доложу, плавучая опера, что и свет не видел, а уж столь скверных минут юстиция, пожалуй, и не знала, пока не погрязла - да нет, захлебнулась, задохлась, бесславно скончалась, столкнувшись с тяжбой "Мортон против Батлера". Гамлет поминает "судей медливость" как одну из причин, способных довести до самоубийства. Вы со штирборта уж заметили, что я гамлетовский перечень отвергаю, а что причин для самоубийства тут не видели ни Мортон, ни Батлер, доказывается фактом их нахождения по сю пору среди живых. Позвольте мне вас познакомить с этим делом, хотя получается лишняя страница в судовом журнале моего рассказа.

В общем-то нетрудно, правда? - читать две колонки сразу. Начну излагать одно и то же на два два голоса, вот так, пока не освоитесь, а потом постепенно эти голоса разведу, и уже вам нетрудно будет следовать за мыслями, которые и тот и другой сообщают одновременно, но не путаясь.

(*вторая колонка (примечание составителя файла) )

Готовы? Так вот, вы помните, что в главе перед предыдущей я доказывал мистеру Хекеру, что каждый, кто желает устроить свою жизнь в согласии с требованиями разума, сначала должен для себя решить гамлетовский вопрос - вопрос о самоубийстве. Надо еще добавить, что тот, кто хотел бы заслужить мое уважение, должен обосновать свой выбор в пользу существования более доказательно, чем делает Гамлет, толкуя про то, что "трусами нас делает раздумье" и что выбор самоубийства означает лишь одно: неизвестному нам злу мы отдаем предпочтение перед известным. Гамлетовская мысль (подобно возражениям Монтеня против идеи государственных переворотов) - продукт не разума, а страха, что, впрочем, признает сам Принц. С другой стороны, если предпочтение отдано смерти, уж прошу вас, постарайтесь аргументировать этот выбор солиднее, чем делает Гамлет со своими "пращами и стрелами яростной судьбы",- это такая же трусость, как опасения, что кошмары будут преследовать и в могиле. Не сочтите, что я безоговорочно склоняю вас к самоубийству: я только утверждаю, что желающие жить согласно требованиям разума должны представить аргументы, побудившие их отвергнуть добровольную смерть. Разумное требование, да?

Но для меня ничье самоубийство не может быть оправдано неудачным течением дел, хотя бы и отцовское самоубийство. Больше скажу, из-за того, что, на мой взгляд, не было у него серьезных причин вешаться, я и стал циником, его похоронив, хотя, конечно, семена цинизма еще раньше в меня заронены были. Просто количество перешло в качество, реальность мою философию довершила и подправила.

Но прежде чем рассказывать в подробностях, как я пережил смерть отца, и о небольшом эпизоде, сразу за нею случившемся, хочу очень кратко ознакомить с делом, которому были посвящены рабочие часы, последние, как я предполагал, часы моей адвокатской практики. Во-первых, надо вас познакомить с полковником Генри Мортоном, который сыграл некоторую роль в только что упомянутом эпизоде, а кроме того, у вас не будет оснований считать, что, вернувшись в контору, я просто бездельничал,- ничего подобного, я не без пользы рассматривал стену кабинета. Вот вам резюме этого дела, хотя получается лишняя страница в судовом журнале моего рассказа.

(*здесь две колонки занчиваются (примечание составителя файла))

К июню 1937 года дело "Мортон против Батлера" тянулось уже без малого шесть лет, и стороны в этот момент, когда происходят описываемые мною события, даже еще не приступили к разбирательству по существу, все еще оставаясь - не сами, а посредством поверенных - в сетях процедурного рассмотрения иска. Полковник Генри Мортон, чье имя красовалось на консервированных "Мортоновских чудесных томатах", а также его супруга выступили истцами, их интересы представлял Чарли Парке, мой сосед и партнер по покеру. Я представлял ответчика, мистера Уильяма Т. Батлера, маклера по вкладам в недвижимость, который к тому же возглавлял приверженцев Нового курса [16] [16] Так принято называть экономическую политику президента Рузвельта. , составлявших левое крыло местных демократов, тогда как правое, консервативное их крыло, возглавлял полковник Мортон.