Джон Барт - Плавучая опера

- Однако же, молодой человек, в прямоте суждений вам не откажешь! - с обидой отозвался он.

- Ну так давайте забудем весь этот разговор, - со вздохом сказал я и вытянулся на постели, не сбросив шлепанцев. - Все к лучшему в этом лучшем из миров.

- Я вовсе не сержусь за вашу резкость, - продолжал он, - но должен заметить: понятия ваши для меня огорчительны. Уж очень примитивно судите, при вашем-то уме.

Я промолчал: лучше бы и рта было не раскрывать с самого начала. Ему ведь, в конце концов, семьдесят девять, и, хотя здоровье у него на зависть, больше чем на десять лет рассчитывать он не может, а уж с наслаждением он эти годы проживет или нет - не моя забота.

- Конечно, я не столь уж многого добился на своем учительском поприще, если подразумевать служебные повышения и прочее, - сообщил он оскорбленным тоном. - Не спорю, я бы куда лучше себя ощущал, будь жива жена или если бы у нас дети были…- Просто любуется своим умением выдерживать напасти фортуны. Даже паузу сделал, а потом с подчеркнутой строгостью добавил: - Но жена умерла, а детей нет. Так что же, по-вашему, мне остается только голову пеплом посыпать, так, что ли? Мой друг Цицерон, кстати, по таким поводам тоже высказывался, вот, пожалуйста: "Во времена, подобные этим, далеко не худшая участь достается тем, кому выпадет променять жизнь на легкую смерть". И еще: "А если бы не умерла она сейчас, все равно пришлось бы ей умереть через несколько лет, ибо она смертна". - Был ли смысл объяснять ему, до чего первая из приведенных им цитат противоречит всем его взглядам? Я выбросил окурок в распахнутое окно.

- А я-то полагал, что из всех моих знакомых вы скорей всего поймете, какое душевное удовлетворение способен извлечь разумный человек, если к своей одинокой старости он относится здраво, а не по-детски, - вещал мистер Хекер. - Все идейное и тщеславное отступает, и наконец-то можно насладиться своими зрелыми мыслями, осознать красоту творения Господнего. Разве не к этому состоянию стремились все философы? Понятно, что Осборну оценить такое не дано, человек он неплохой, но не его вина, что образования не получил никакого. А вот вы уж должны бы были рассудить, что жизнь, проводимая в одиноком созерцании, - самая замечательная жизнь, вы ведь, в конце концов, тоже человек одинокий.

- Видите ли, я мало склонен к рассуждению, - парировал я. - Если бы поразмыслил, мог бы, наверно, завтра же все изменить, одним махом, то есть жениться. Дело в том, что одиночество - это мой свободный выбор. А еще вот что: я наизусть не помню, но только у вашего приятеля Цицерона что-то такое написано в том духе, что созерцательная жизнь вовсе не сплошь благо. Он где-то говорит, что человек, которому удалось бы собственными одинокими усилиями достичь неба и оттуда окинуть взором универсум, вряд ли испытал бы такую уж радость, а вот если бы он мог рассказать об увиденном кому-то другому, более высокого наслаждения не испытал бы никто. Я не к тому, что вот, дескать, истина; по-моему, все подобные обобщения - пустое краснобайство, но ведь вы так цитатами и бросаетесь, причем всякий раз одна с другой не ладит.

Новая маска: мистер Хекер поднялся с кресла, приняв вид человека, которого глубоко ранили.

- Кажется, я мешаю вам отдохнуть от трудов, - заметил он. - И вообще напрасно я думал, что мне, старику, можно толковать о таких вещах с человеком еще совсем молодым. Извините, мне казалось, вам будет интересно.

- Вы смешиваете разные вещи: интересна ли мне сама тема и что я по этому поводу думаю, - сказал я, вставая. - Если, конечно, мы в самом деле обсуждаем некую тему. Вы ведь интересовались моим мнением на сей счет.

- И каково же оно, скажите на милость, - воззвал он. - Как, по-вашему, должен поступать человек, которому жить не для кого и незачем? Что еще ему остается, кроме как мужественно делать вид, что он всем удовлетворен, либо пускать нюни, как младенец?

- Мне все равно, кто как поступает, - ответил я. - Принципиально все равно, ощущаете вы себя счастливым или несчастным. Не записывайте меня в человеколюбцы. Я просто сказал, что мне вас жаль, что лично я не хотел бы оказаться на вашем месте. А что никакого нет выбора, кроме того, о котором вы сейчас сказали, - нет, не согласен.

- Какой же еще? - не отступал мистер Хекер. Опять он завелся, в глазах его - они уже не обманывали - читалось отчаяние, которого не могла скрыть нацепленная маска. - Вы, может быть, самоубийство порекомендуете? - Негодующий смешок. - Оно, стало быть, и представляет еще один выбор?