Игорь Родин - Совесть палача

Мы прошли забор колонии, увитый по гребню проводами и «егозой», вышли на бровку пустыря. Впереди раскинул густые зелёные лапы парк. Если не углубляться, а срезать через газон, можно выйти на остановку, трезвонивших на повороте трамваев.

Павел Петрович слушал внимательно, но по лицу его было видно, что он вынашивает в себе какую-то свою мысль, которую не решается высказать прямо. Он согласно кивал, представляя, какая жизнь ожидает его обидчика, но, видимо, в моей речи не хватало убедительности и экспрессии, потому что он, воровато покрутив седеющей головой, принялся блеять, выискивая обтекаемые формулировки для своей крамольной задумки.

— Это я всё понимаю… Только, и вы меня поймите… Я ж ночей не сплю, извёлся весь. Она у меня поздняя была, единственный ребёнок. И тут такое! И жена сутками напролёт плачет! Не могу я ждать, пока эта тварь сдохнет тут! А вдруг он не «загнётся»? досидит и — на свободу с чистой совестью!

— Так вы чего хотите? — начал догадываться о его хитром плане я.

— Я убить эту сволочь хочу! Сам бы его, гада, порвал бы ногтями.

— Так подождите пятнадцать лет, он выйдет, и — вперёд!

— Боюсь, не доживу я. Да и мне тогда под семьдесят уже будет. Не в силе я буду…

Я посмотрел на него и отметил, что он и сейчас не в расцвете. Явно сильно пьющий, хоть и «работяга». Пашет на каком-нибудь «шараш-монтаже», гайки крутит или мешки таскает. Пока силёнки есть, но водка и депрессия быстро сведут его к логичной кончине. Пока будут тянуться долгие годы ожидания, неумолимое время сотворит своё чёрное дело. Ярость пройдёт, останется тоска и уныние, серость однообразного бытия, которые можно разбавить только забытьём алкоголя. И тогда Павел Петрович Бородин тихо истлеет изнутри. Боль душевная испепелит душу, а яд, купленный за свои же кровные, отравит организм. Тот сгниёт, протухнет без контроля и положительных эмоций, способных немного оздоровить это унылое тело, и его существование закончится.

А Дубинин выйдет на волю.

Это я только ему так браво расписал незавидную судьбу насильника, а всё может оказаться и наоборот. Дубинин пока в полной прострации, осваивает новый свой статус, но вскоре привыкнет, обживётся и приспособится. Такие везде выживают. Начнёт понемногу «быковать», отвоёвывая клочки утраченного комфорта, затем засыплет все инстанции жалобами и прошениями. Наладит каналы «грева» и создаст сеть из алчных, продажных контролёров, чтобы продолжать строить по крупицам сносную жизнь и возрождать авторитет. Так и дотянет до конца срока. А если я «свалю» на пенсию, так сможет и договориться с тем же Калюжным. Хотя, Калюжный тот ещё «правильный». Или он, войдя во власть, изменится, как Янус. А то и нового, со стороны приглашённого «варяга» посадят в моё бронекресло. Тут вариантов много.

— Как мне быть-то? Подскажите, Глеб Игоревич? — сделал брови «домиком» Бородин.

— То, о чём вы меня просите, — задумчиво начал вещать я, — является уголовным преступлением. Не совсем сговор при планировании убийства, но нечто, ему тождественное. Консультацию вы у меня просите по вопросу уничтожения насолившего вам заключённого?

— Он дочку мою изнасиловал! — взвился Бородин. — И убил!!

— Ага. Громче орите. А то не все в парке знают, что случилось у вас в семье. И как с этим бороться с помощью начальника колонии.

— Ой! Извините опять! Не сдержался.

— А вы держитесь. Держите себя в руках. Если вы серьёзно решили довести дело до конца, выдержка и спокойствие вам необходимы, — жёстко выдал я ему отповедь, но и кинул крошку надежды.

— Так вы поможете мне его достать? — заговорщицки посунулся ко мне, нарушая моё интимное пространство Бородин, и я услышал исчезающе тонкий запах солярки и машинного масла, а вот перегара не было.

— У вас есть вариант найти кого-то, кто гипотетически может убить Дубинина. Обратитесь к «смотрящим», найдите авторитета, поговорите с ним. Опишите проблему. Он решит вопрос.

— А как? — вытаращился на меня Павел Петрович с выражением полного отупения.

— В нашу колонию сядет специально посланный авторитетом человек. Он выберет подходящий момент и устранит Дубинина. При удачном стечении обстоятельств, это может быть квалифицировано, как несчастный случай. А вы получите отчёт. Правда, это может стоить больших денег…

— Ой! — опять крякнул Бородин. — Откуда ж у меня такие деньги? Я ж копейки получаю, хватает только за квартиру заплатить, да еды прикупить. А уж про обновки мы с женой и забыли. Так, по праздникам, раз в полгода. Что же делать?