Александр Проханов - Громкая тишина

Палец Али-Мухаммада опустился на спусковой крючок, глаз приник к оптическому прицелу. Бесшумно поведя стволом своей снайперской винтовки, Али-Мухаммад взял на мушку водителя бензозаправщика.

«Первая пуля в шофера, вторая — в цистерну с горючим!» — молниеносно прикинул он и затаил дыхание: вот-вот Карим, не таясь, в полный голос, выкрикнет беспощадное «огонь!», вот-вот Мустафа и Джабир разом ударят по бронетранспортерам из своих не дающих осечки базук, и тогда…

Но не прозвучала команда «огонь!».

Опередив Карима на какие-то считанные секунды, сзади, со стороны караван-сарая, заговорил пулемет. Сперва две прощупывающих, коротких, пристрелочных очереди, а за ними — до ужаса долгая, вдобавок удесятеренная звучащими со всех сторон раскатистыми отголосками горного эха.

Пусто стало у Али-Мухаммада в груди — сердце сжалось в комочек и словно бы провалилось куда-то.

«Ловушка!» — пронеслось в голове, и тут же он понял, что дело их совсем худо: из бронетранспортеров, из кабин грузовиков, остановившихся как по команде, на шоссе спрыгивали автоматчики. Враги хотят взять отряд в клещи, а это — верная гибель!

— Хабардар, барадар! Поберегись, брат! — прокричал Али-Мухаммад Кариму, поднявшемуся на ноги с парабеллумом в правой, закинутой за голову, руке.

Сейчас Карим взмахнет руками, словно пытаясь ухватиться за воздух, и, прошитый пулями, с хрипом упадет на землю.

Однако Карим почему-то не падает, а все так же стоит перед глазами. И в руке его не пистолет, а кинжал, занесенный для смертельного удара. Тонкой струйкой стекает кровь по длинному лезвию…

…Холод волна за волной прокатился по всему телу Али-Мухаммада, обдал горящие щеки.

«Что за наваждение?» — пробормотал он, как ему показалось, вслух, но голоса своего не услышал. И тут встрепенулся. «Это же мне приснилось!» — проясняя сознание, молнией пронзила догадка.

Он протер кулаком глаза. Солнце уже закатилось. С земли поднималось тепло, а с гор тянуло прохладой и, как всегда по вечерам, вниз, по скалистым склонам, серыми облаками сползал туман. Не такой густой, как это представлялось Али-Мухаммаду в мыслях, однако достаточно плотный для того, чтобы под его прикрытием незаметной тенью проскользнуть в кишлак.

Командир вертолета включил ларингофон.

— Идем на посадку! — услышали пассажиры.

Через несколько минут горы как бы расступились, открывая долину, и «пчелка» на сбавленных оборотах пошла на снижение. Ее плотная, по-вечернему почти черная тень быстро заскользила по плоским крышам серых домиков, проваливаясь то и дело в узкие щели запутанных улочек, потом перемахнула через дорогу, обсаженную вдоль обочин чинарами и карагачами, и вот уже прямо по курсу показался палаточный лагерь археологов.

У края каменистой площадки стояли двое. Они махали руками, приветствуя прилет винтокрылой «пчелки» с красной, в белой окантовке, пятиконечной звездой на фюзеляже. А «пчелка», больше похожая на зеленую стрекозу, зависла точно над центром крохотной площадки и, плавно приземлившись, замерла как вкопанная, мастерски посаженная сразу на три точки.

— Ас! — с одобрением сказал один из встречавших другому.

Стрекот винтов утих, отдраилась дверь грузового салона и по откидной лесенке на землю спустился улыбающийся, по-мальчишески веснушчатый крепыш в полевой форме с лейтенантскими погонами.

Следом, придерживая ремни закинутых за плечи автоматов, спрыгнули трое: сержант и два царандоевца — милиционера-афганца.

Веснушчатый крепыш с плечами штангиста подошел к встречающим, помедлив, обратился к тому, который постарше:

— Профессор Меширов? Николай Степанович?

Поймав глазами утвердительный кивок, коротко козырнул:

— Разрешите представиться — лейтенант Дубровин!

— Очень приятно, рад с вами познакомиться! — расплылся в улыбке профессор и протянул лейтенанту руку. — Привезли смену караула? — осведомился он.

— Нет, профессор, — покачал головой лейтенант, — это не смена караула, а пополнение.

— Пополнение? — переспросил профессор. — Ничего не понимаю, — растерянно пробормотал он.

— Что же тут непонятного? — посмотрел лейтенант на профессора. — Изменилась оперативная обстановка, а потому — пополнение.

— Но говорили же, — подал голос второй штатский — широкоскулый, с маленькой бородкой, в пегом свитере из грубой шерсти, — что район очищен от банд и надежно блокирован… Или — серьезные перемены?.. Да, — спохватился он, — забыл представиться — доцент Салех. — И радушно добавил: — Как вы насчет ужина?