Александр Трофимов - Необходимей сердца

Машинка была только металлом, но, наделенная мыслями, она осторожно оттаивала. Давно забывшая прикосновение, хранившаяся в углу, она возвращалась из летаргического сна. Я не мешал ей. Привычка наделять вещи душой жила во мне с детства. То же, верно, и у сумасшедших, хотя они — есть люди, продолжающие жить в детстве, и только. К счастью или к несчастью, я не мог погрузиться в детство навсегда, часто выныривал из него, как захлебывающийся пловец, но память детства — единственный путь к чистоте и наивности. Как только мы уходим из детства, мы избавляемся от этих качеств, и то, что мы называем этими качествами во взрослых, — не противоположности ли это нашим детским чертам?

Иногда мне казалось, что это не мои размышления, что все это хранилось в машинке, ею самой производилось на свет в ее, недоступной мне жизни, и, загипнотизированный ею, я писал и печатал то, что хочет она.

Может, и все наши думы диктуют нам деревья, цветы? Но мысль эта легко испарилась, поскольку я был воспитан на логике материализма.

Когда я купил другую машинку, то словно перешел в другую жизнь и стал другим человеком. Когда меняют дом, это не так заметно.

Это все равно что вернуться в детство, стать снова молодым. Может, это возможно, но пока что не удалось никому.

Познакомились они случайно, в кинотеатре «Темп», в очереди за билетами. Сергей был человеком стеснительным и удивился себе, заговорив с Мариной.

Гуляли перед сеансом. Шумные толпы спешили на ипподром. Сергею казалось, что все смотрят на них. Он заметил, что Марина держалась прямо, и, зная свою привычку сутулиться, старалась следить за собой. Изредка поглядывая на Марину сбоку, Сергей видел ее карий глаз, с приятной горбинкой нос и покусанные губы.

— А вот здесь я работаю, — кивнула Марина в сторону небольшого книжного магазина. Высокие окна магазина безразлично смотрели на улицу. За окнами было мало людей. — У нас, в медицинском отделе, тихо.

Сергей смотрел, как двигались Маринины губы. Ему хотелось нежно провести пальцем по ее верхней губе. Все нравилось Сергею в Марине — от цвета платья до запаха духов. И все люди вокруг прекрасные, и все дома вокруг прекрасные, и воздух прекрасный — такое было у Сергея состояние.

Они говорили много, как говорят люди, едва знакомые, не боящиеся сказать лишнего. В легком зеленом платье она напоминала бабочку. В зал вошли опоздав и в темноте отыскивали свободные места, взявшись за руки.

Потом он провожал ее — и они снова шли, взявшись за руки.

Марина мало рассказывала о своей работе, и чувствовалось, что она стыдится ее. А он о своей говорил и говорил…

Когда подошли к ее дому, он спросил, спотыкаясь в словах:

— А когда я еще вас увижу?

Она словно ожидала именно этих его слов.

— Завтра, наверное, — ответила Марина и посмотрела на него с благожелательной улыбкой. — Подъезжайте к магазину, я закругляюсь в семь.

Он смотрел ей вслед, надеясь, что она обернется и еще раз подарит ему свою улыбку, в которой не было ничего, кроме доброты.

Но она не обернулась.

Марина жила в новом доме, около кафе «Аист». Почему «Аист»? — подумал Сергей. — Ну назвали бы роддом так, было бы понятно, но кафе?..» Рядом с кафе был Дворец бракосочетаний, и Сергей улыбнулся такому соседству: детей — приносят аисты. Звезды прорезались на небе.

Готовясь на следующий день к свиданию, он долго выбирал рубашку и чисто выбрился перед зеркалом.

Как медленно шел троллейбус!

Сергей приехал задолго до закрытия магазина, но не отходил далеко от входа — Марина могла кончить раньше и уйти.

Наконец магазин закрыли. Марина вышла с подругой — красивой и голубоглазой, — и, невольно сравнивая их, Сергей увидел, насколько подруга красивее Марины. Марина познакомила их, ее подруга оценивающе посмотрела на него, и он отвернулся, сделав вид, что рассматривает машину с иностранным номером.

Марина взяла его под руку:

— Мы проводим Клаву до метро, а потом погуляем. Хорошо?

Расставаясь, подруга сказала Марине:

— Ну, я забегу завтра.

— Конечно.

Сергей был рад, что подруга уходит: мало ли что она могла спросить и вдруг он не смог бы ответить на ее вопрос так, чтобы ответ понравился Марине.

— А потом поговорим о подробностях, — услышал он голос подруги.

— Хорошо, — Марина посмотрела на Сергея, и ему показалось, что она чуть сжала его руку, как бы прося не вмешиваться в разговор.

— Счастливо, — попрощалась Клава взмахом руки.