Камен Калчев - Пробуждение

— Мне, например, не известно.

— Дом достанется Марийке. Она единственный законный наследник.

— Да, но не по прямой линии…

— По прямой, по кривой — все равно!.. Никто не имеет права и прикасаться к дому. Ни Близнецы, ни отец… Ни кто бы то ни было другой. Марийка законная наследница и дома, и сада, и виноградника. У нее полное право унаследовать имущество тети.

— Хорошо, если так… А то я слыхала, что Влаев вел переговоры с Близнецами и они вроде бы ему обещали…

— Что они могут ему обещать?.. Занимались бы лучше своими овцами и не зарились на чужое… А Влаева посадили в кутузку.

— За что?

— За разные махинации.

— Да ведь Марийка писала, что его вроде бы выпустили под гарантию.

— Что-то не верится.

— Почему же не верится? Деньги все могут.

— Здесь паршивые деньги Влаева не играют никакой роли. Никто не попадется на его удочку.

— Хорошо, если бы так.

— Прекрати со своим «если бы»! — разозлился железнодорожник, — Никаких «если бы» да «кабы»… Я знаю, как обстоят дела. Прокурор требует дать Влаеву десять лет, потому крест все еще не нашли. Но найдут. Никуда Влаеву его не спрятать.

— Если бы…

— А дом, в котором живет Марийка, по праву остается ей. Она наследница. И никаких Близнецов. Никаких других наследников.

— Хорошо, если так, — вздохнула Еленка, — а то что нам с ней делать, с круглой сиротой, никого-то у нее нет… Да и замуж ей пора, а то годы уходят. Цветок дорог, пока не отцвел…

— Ерунда! — махнул рукой железнодорожник. — Ты об этом не беспокойся… Парней сколько хочешь… Только я не согласен отдавать ее за первого встречного… Не так уж ей приспичило… Прошло то время… Теперь Марийка свободный и независимый гражданин. И я не разрешу издеваться над ней, как тот тракторист…

— С трактористом была слишком легкомысленная история… Да тогда им не было и по восемнадцати… Марийке нужен человек посолиднее, чтобы мог ею руководить, напутствовать…

— Не нуждается Марийка ни в руководстве, ни в напутствиях. Она сама может командовать, если понадобится…

— Хорошо, если так!

Услышав это новое «если», железнодорожник прибавил глазу и прекратил разговор. Они подъезжали к Сырнево. Свернули с главной дороги. Проехали перелесок, выбрались на открытое место и поехали в направлении картофельных полей. Вдалеке на склонах холмов забелели первые дома. Где-то здесь бродили отары Близнецов. Внизу вилась, блестя на солнце, речка Сырненка. Над старой мельницей, у лесочка, возвышалась новая незаконченная постройка. Димитр Чукурлиев присмотрелся. Стояли только стены, а крыши еще не было. «И когда успели построить? — удивился он про себя. — «Интересно, что это будет? Дача — не дача… Для дачи слишком велико».

— Похоже на фабрику, — сказала Еленка.

— Глупости!.. Сырнево объявлено курортным центром.

— Что же это может быть? Такое длинное… и высокое.

— В Сырнево запрещено строить промышленные объекты! — сказал железнодорожник. — Может, клуб какой-нибудь?

Он замолчал, а жена не решилась комментировать. Она видела, что мужа раздражает любое ее слово. Лучше уж молчать. И она надолго замолчала. Но когда въехали в село и миновали старую церковь, она, сама того не желая, удивленно воскликнула:

— Смотри, смотри, крест на церкви!..

Железнодорожник притормозил.

— Значит, этот мошенник все-таки его вернул… Ну что ж, чудесно!

— Интересно, он золотой?

— Конечно. Сейчас, небось, и иконы вернет.

— И снова выкрутится, — сказала Еленка, — никому его не перехитрить.

— Это мы еще увидим! — пригрозил железнодорожник и сделал круг на площадке перед амбулаторией. Там собралось порядочно народу. Среди них он увидел нескольких знакомых и решил остановиться, чтобы узнать, были ли уже похороны. Включил зажигание, открыл дверцу и вышел из машины. Встречающие во главе с Радко Общинским бросились ему навстречу, чтобы поздороваться и объяснить, где сейчас тело покойной Марии Чукурлиевой. Говорили все одновременно, но он все-таки понял, что тело покойной находится в актовом зале школы, где она когда-то учительствовала. Все село уже там.

Димитр и Еленка сразу направились туда в сопровождении деда Радко и других сельчан, которые, по их словам, дожидались его у амбулатории, чтобы показать дорогу. В руки ему сунули целый букет дикой герани и самшита, по старому народному обычаю его полагалось положить на гроб. Чукурлиев взял цветы, дал и жене несколько хризантем, одернул железнодорожный китель, застегнулся на все пуговицы и широким шагом направился к школе. За ним семенила Еленка.