Андрей Лещинский - Причина смерти

Митя удивлялся, крутил головой с улыбкой, несколько раз спрашивал об ограблениях, не грабят ли, дескать, деловых, как они боронятся, как скрывают деньги. Толя слушал, выпивал, улыбался, потом сказал:

— Ну, Андрюха, ты даёшь! Тебя чего, правда Быком зовут?

— Было дело, в Кослане мужики назвали, да так и прилипло.

— Ага. Ну, я гляжу, Бык, с тобой можно дела иметь. А если я, скажем, подъеду, для меня работа найдётся?

— Работу найти можно. А чего ты хочешь делать?

— А что умеешь, то и хочешь.

Он сделал мгновенное движение правой рукой, удивляться было нечему, лягушки ловят мух, значит, могут двигаться очень быстро, хоть и холодные, из кисти руки вылетел предмет, с силой ударился о стену недалеко от двери и застрял там. Это был кусок арматуры сантиметров двадцать длиной, и вошёл он крепко, потому что заточенной части видно не было. Андрей подумал, что был прав, не нарываясь на драку; тут Толя махнул левой рукой, и ещё один штырь воткнулся в сантиметре слева от первого точно на той же высоте.

— А, как? — Анатолий счастливо улыбнулся, кивнув головой снизу вверх.

— Молоток, — искренне ответил Андрей, потянулся за стаканом и сказал: — Ну чего, мужики, спасибо за компанию, за хлеб за соль, время позднее, пойду я в койку.

— А если я в Ленинграде буду, где тебя найти можно? — спросил Митя.

Андрей подумал как следует, надо ему это, не надо, с одной стороны, с другой стороны, потом ответил:

— Ты запомни так. Невский знаешь?

— Найду.

— Владимирский знаешь?

— Это где?

— Ладно. Приедешь, разберёшься. В общем, угол Невского и Владимирского. На самом углу вход в кафе. Я там чуть не каждый день с двух до трёх. Вот так. Там меня и ищи.

Это пришлось повторить ещё несколько раз, наконец мужики усвоили, девчонки запомнили быстрее, Альбина успела расстегнуть рубаху Андрея и гладила и обнимала его с почти что искренним чувством, прижималась к нему красивой грудью, освобождённой от ненужного и чрезмерно строгого присмотра белой ткани. Наконец, Митя поднял стакан:

— Ну, по последней.

Выпили.

— Андрюша. Ты в гостиницу не ходи. Мало чего, от греха. Спи здесь. Тебе койка готова, тут за стенкой. Кровать широкая, там вам места хватит. Альбина, давай, помогай.

Они вышли, обнявшись; пока выходили, начала раздеваться и Таня. У следующей двери по той же стороне коридора Альбина остановилась, открыла дверь широким жестом, всколыхнувшим груди, свободно качавшиеся меж пол расстёгнутой рубашки, но Андрей сказал:

— Сейчас, Аля, ты заходи, а я выйду на минутку.

— Давай… Мне чего, ложиться или тебя ждать?

— Ложись, постель согрей.

Он вышел на двор. В голове немножко шумело, ему было очень хорошо, весёлая ночь горячила сердце, до самолёта было ещё часов десять, он долго сидел за столом, и уринация добавила много удовольствия и покоя к настроениям тела и души. Закончив, он вдохнул до полного объёма, задрал голову к небу и увидел чувственно сиявшие в темноте выпуклые ягодки звёзд. Он задумался, небо сказало ему, что занимается он дрянью, общается с подонками, и в кровати его ждёт поганая неискренняя шлюха. Он тяжело вздохнул, признавая своё несовершенство, но тут почувствовал, что это не всё. Его взгляд, обострённый алкоголем или нервным напряжением ночи, устремился дальше, он глазами, своими глазными яблоками, внутренней полостью черепа, костями и лёгкими почувствовал, как пробивает бесконечно удалённую твердь небес, как встречается глазами с Кем-то, обитающим за пределами пространства и времени, и как Он говорит, что помнит, не сердится и позовёт, что ждать уже недолго.

Некое мелкое существо, раздражавше белевшее оттенками жёлто-белого лица, грязно-белого халата и бледно-белых голых ног, протёрло противной тряпкой круглую столешницу под лицом Бори Доктора, поставило на стол пять мытых и мокрых фарфоровых стаканчиков, сунув в каждый из них бурый и неровный крепкий палец, схватило на руку с соседнего столика грязные стаканы, тарелки и всякие кусочки на скользком подносе, изогнулось вперёд, так что открылась щель в складке белой ткани, и, когда задумчивый Боря сунул туда бумажный бледно-коричневый рубль, сгинуло из области его внимания со вскриком, гнусно соответствовавшим внешнему облику злого, но неопасного маленького чудовища. Боря расставил пустые стаканы по кругу, обозначив их присутствием занятость места и обеспечив себе отделённость от коловращения сайгонского народа до подхода друзей-приятелей с кофеем и чем-нибудь ещё.