Андрей Лещинский - Причина смерти

— Так чего с незнакомыми пить. Давайте знакомиться.

— Меня Митрофаном зовут, а это вот — Анатолий.

— Очень приятно. Ну и чего? За кого пьём-то? О ком говорил?

— Да чего говорить-то много. Начать и кончить. А? — резко, как бы звонко квакая, проговорил Анатолий, быстро поставив стакан.

— Подожди, Толян. Чего ты встреваешь? Дай сказать. О тебе, Андрюша, я говорил. Девушки на тебя жалуются. Альбину на стол валил? Силу применял? Она вон до сих пор вся трясётся.

Он махнул длинной рукой, как небывало тяжёлой плетью, в сторону Альбины. Андрей понимал, что этой компании было не по мозгам выстроить драму от начала до конца, и они решили, кое-как подогнав декорации и действующих лиц, сразу разыграть финал. Концы с концами не сходились, Альбине дрожать было не с чего, она и не дрожала, а, разогревшись от тепла, внимательно рассматривала вино в гранёном стакане, но пить одна не смела. Кроме того, пришли они вместе, поэтому её рассказ о почти что изнасиловании по времени не помещался и, очевидно, по замыслу Мити должен был предшествовать преступлению. Однако, вступать в дискуссию было бессмысленно, невозможно спорить с дураком, которого не смущают противоречия, можно только разозлить его и попасть на ненужную неприятность. Конечно, Андрей не возражал подраться, но тут не дракой пахло, мужики явно были при каком-то оружии. Все их мысли, хитрости и замыслы были очевидны и нисколько не маскировались ненужными словами, жестами и одеждами. Андрей решил прекратить это дело и сказал:

— Ты, Митрофан, мужик, я вижу серьёзный. Я чего-то не понимаю. Вот послушай меня и, если что не так, объясни. Я сегодня только с Григорием Молдаваном приехал. Так?

— Ну… так… — Митя кивнул, видно было, что не очень понимает, что к чему, но ритм простых вопросов затягивал людей и посмышлёней.

— Потом устроились поночевать, пошли к столовой. Я там зашёл на почту и отправил телеграмму и деньги…

— Кому отправил? — забыв хрипеть, спросил Митя.

— Во молодец, Андрюха! — засмеялся Толян, даже зубы застучали.

— Самому себе в Ленинград и отправил. У меня же грошей-то порядком было, все и отправил. Оставил пару сотен на дорогу, да и хорош. Куда мне больше? Неприятностей на собственную задницу искать, что ли?

— А много денег-то было? — Митя снова охрип, на этот раз искренне.

Андрей посильнее опёрся о локти и подался корпусом вперёд, сказал довольно сурово:

— Митрофан, слушай, а ведь я-то к тебе в карман не лезу. А? А ещё чего скажу: Альбинка твоя врёт. Спроси её: когда я её на стол валил, на какой стол, на хрен к ней силу применять, если она сама лезет? Не, ты спроси.

Денег не было, это была правда, и Гришка, который, наверное, и навёл, видел, что Андрей заходил на почту. Митрофан с Анатолием оказались в глупом положении и тут же двинулись к тому выходу из него, который указал им Андрей.

— Ах ты шкура! — прошипел, не разжимая зубов, Толя.

— Ну, если так, я ей сейчас так врежу, так врежу. Чего ты врёшь, падла? Валил он тебя? Ну…

— Ой, Митя, не сердись. Ну не буду больше, ну не сердись, не буду… — Альбина действительно испугалась, голос задрожал, стакан в руке наклонился до опасного предела.

Татьяна забыла почёсывать Мите загривок и перешла у него за спиной к другому плечу, чтобы, как понял Андрей, не оказаться на дороге, если Митя вдруг бросится на подружку. Надо было гасить всю эту чепуху, Андрей сказал:

— Ну чего мы, из-за бабских глупостей огорчаться, что ли, будем. Митрофан, брось, давай лучше за дружбу, чтоб у нас всё по уму.

— Ну ты, я вижу, соображаешь. Давай.

— Ну, чтобы, как говорится… — квакнул Толя и тут же стал пить мелкими глотками.

Выпили и потянулись за закуской. Андрею стало хорошо, компания была интересная, грудь согрелась, голова облегчилась, ему было лень шевелиться, и он сидел, не закусывая. Митя заметил и сердито сказал:

— Альбина! Чего встала! Давай, ухаживай за гостем. Привела, а что ж, мужик должен сам себе накладывать, что ли? Ну-ка…

Она зашла за занавеску, повозилась и вышла обратно в той же блузке на голое тело, прозрачных колготках, из-под которых белела нижняя часть узеньких трусиков, и городских сапогах почти до колен. Андрею стало ещё веселее, девушка подошла к столу, наложила на тарелку всяких кусочков, налила ему ещё водки, себе вина и села рядом, положив одну голую и, надо было признать, довольно стройную и длинную ногу на другую.

Она ухаживала за ним всё время длинной полупьяной беседы, перебралась к нему на колени; чем больше он рассказывал о жизни в Ленинграде, о своих делах, о квартире, машине, подругах, друзьях, тем ласковей обнимала его за шею и тем старательней ухаживала. Он выпивал исправно и закусывал левой рукой, правой медленно елозя по её телу, она ни против чего не возражала, даже расстёгивала пуговки на блузке, чтобы было удобней. Митрофан с Анатолием тоже слушали очень внимательно, особенно о том, как можно за неделю заработать несколько тысяч рублей, просто покупая дефицитный товар оптом, складывая его в собственный гараж, а потом отдавая с накруткой поштучно или по несколько предметов крутящимся ребятам победнее.