Андрей Лещинский - Причина смерти

Она поняла сразу и несомненно, кто, любимый и так долго ожиданный, приближается к месту, избранному для отдохновения, но, боясь спугнуть счастье, ещё раз укорила себя за неуместные размышления. Царица барахталась на одном месте, плотно закрыв глаза, жалея, что не может на несколько мгновений заткнуть уши, чтобы потом разом прозреть, услышать и узнать пришедшего. Он был уже здесь, она слышала шум и плеск воды, могучее дыхание, биение воздуха, пронзившего речную гладь, открыла глаза и счастливым зрением увидела огромного Быка, зашедшего в воду по плечи и утолявшего жажду прохладной водой, спустившейся с гор во исполнение его благородных желаний.

Рябью вод и шорохом трав мелькала перед взором какая-то мелкая нечисть, спасавшаяся от грозной силы божественного пришельца, царица не знала, что столько незаметных оборотней обретается и суетится на границах стихий, забыла и устремилась взглядом, дыханием и чувствами к возлюбленному Быку.

Он был суров, огромен и серьёзен. На голове не было кудрявых завитков, легкомысленно украшавших иных самцов царских стад, гладкий череп венчался лишь двумя лунноизогнутыми высоковзметнувшимися рогами, грозным оружием божественного воина. Глаза устремились на поверхность вод, он как бы не видел царицу, но ясно было, всё и всегда бывает увидено и понято этими грозносверкающими очами.

Царица подплыла к Быку, встала в воде по пояс, взмахом руки и коротким словом, застыло покинувшим уста и взлетевшим на краткий миг над оцепенелой тишиной, приказала свите, замершей в изумлении и неподвижности, не приближаться, не мешать, она знала, что приказ не нужен, никто не осмелится дерзким появлением смутить беседу царицы и Быка.

Она приблизилась, положила руку на ярко сверкавший влажной белизной тёплый и твёрдый бок, ощутила волну, пробежавшую по стремительному изгибу могучей мышцы где-то далеко от её ладони, и благодарно поразилась красоте и размерам своего прекрасного, как облако, защитника. Царица осязала биение крови под гладкой кожей, вдохнула странный, но несомненный мужской запах, услышала тяжёлое дыхание Быка, она приписывала его утомлению от долгого пути или усиливавшему звуки действию речной глади, вдруг сердце готовно ударило в ответ, и затруднённое дыхание приобрело иной, влекущий и опасный смысл.

Он оторвался губами от воды и воздел голову к небу, рогами достигая могучих лопаток, затем возлёг на песчаное дно купальни, хребтом разделив шумнораздавшиеся воды. Царица поняла приказ, поразилась тому, что нашёлся некто, приказывающий ей, всегда непокорной и бесстрашной, ответила повиновением и легко воссела на выпуклый стан Быка, упокоив ноги на его крутых боках, руками ища и не находя опоры.

Он медленно встал, движения были плавными и спокойными, опора не была нужна, царица отдыхала, это был первый отдых, первый полный отдых за несколько отбиравших силы месяцев, могучие мышцы совершали ритмические движения, передававшиеся возлежавшим на них ногам царицы, горячим лоном она льнула к твёрдости хребта и благодарно признавала, что никогда у неё не было такого надёжного защитника, воплощения мужественного достоинства, сильнейшего из сильных, единственного и неповторимого.

Бык вышел на берег, гордой поступью двинулся вверх по течению, путь был недолог, скоро широкая гладь купальни сменилась неглубоким течением реки, он снова вошёл в воду, вышел на другом берегу и вступил необычным, непроходимым ранее путём в тень священной рощи Великой Богини, Матери Богов.

Чувства царицы медленно и неостановимо отвращались от окружавшего мира, они обратились к её телу, току горячей крови, ярким картинам, жившим в памяти и являвшим зрению огромного и доброго Быка, мягкую траву, покой и счастье, она отрешилась от времени и пространства, поглощённая ритмикой шагов, мягким движением уплывавших назад ветвей, она знала, что и где, но не понимала, как.

Они достигли поляны в середине рощи, для них был раскинут ковёр яркой сочной травы, небывалая в этом тяжёлом месте чистота дыхания и мысли указывала на отсутствие Богини, Бык опустился наземь, она сошла на мягкие прохладные стебли, устало опустилась на колени и села на пятки, ожидая приказа.

Инженер тоже стоял на коленях неподалёку в тайной засаде, молча и заинтересовано созерцая происходившее. Он умел смотреть, слушать и думать, умел анализировать и давно узнал о грядущих событиях этого дня. Оставив работы — жара всё равно заставляла делать перерыв, он последовал за царицей и свитой, издалека, опасаясь зоркости и наблюдательности воинов, следил за купанием, рассмотрел Быка, удалившегося с прекрасной ношей, угадал конец пути и тоже вошёл в священную рощу, только с другой стороны, откуда могли заходить люди. Он не боялся местных богов, его охраняли очень мощные заклинания, такие, каких, пожалуй, не знал и Балих, это было одним из условий его изгнания, тенистая тропа, сосны и камни — вот всё, что встретило его в роще. Инженер был удовлетворён уютной тишиной этого примитивного святилища, отсутствием всяких божков, оборотней и прочей нечисти, бежавших, как он полагал, при его появлении в страхе перед именем и силой пришёльца. Он впервые был в роще, вообще не любил грязь и возбуждение мистерий примитивных земледельцев, глубоко уважая и предпочитая им культы строгих и знающих египетских богов, великих руководителей великого народа и великой стройки.