Андрей Лещинский - Причина смерти

Минос разобрался в произошедшем лучше всех участников кроме, может быть, великого Гильгамеша. Он был умён, силён, красив, решителен, всё было у этого героя, за незаметным исключением чего-то, что ни назвать, ни услышать, некоей существенной мелочи, отнимавшей действенность у его начинаний, то ли отражённой, то ли заключённой в его обидном и несоответствовавшем герою имени.

Он пил хорошее вино и читал хорошие книги. Люди действия привыкли крутиться, как скорпионы в огненном кольце обстоятельств, размахивая ядовитыми шипами в разные стороны, они предпочитают воинственное разрушение преград или стремительный бег обходным путём размышлениям о повторяемости событий, о том, что люди живут в этом мире не первую тысячу лет, что всё уже так или иначе случалось, записано в книгах, записано теми, кто считал сохранение памяти долгом мудрых, хотя и не надеялся на внимание дураков.

Не первый раз убивали Быка, не первый раз женщина рожала чудовище от божественного зверя, царь знал всё, предвидел всё, сносился с шумерским и египетским дворами, был готов к мрачному финалу, вовремя вернулся и организовал немедленный и неожиданный отъезд получившего очищение чужеземца обратно в Урук ограждённый.

Знания и ум часто приумножают огорчения. Царь много читал, размышлял над прочитанным, размышления не пропадали втуне, он знал, очень хорошо знал, что надо делать, и знание, как всегда, подсказало бездействие. Он мудро воздерживался от действий и желаний, это безусловно отрешало чувства от влечения и отвращения, подчиняло их воле, возможно, позволяло достигать ясности духа, но исчезновение страданий, как обещали книги, не наступало.

Он всё сделал правильно, гораздо лучше и разумнее этих бушевавших глупцов, но проиграл так же, как они, обретя пожизненную тоску, глодавшую его памятью о кратком счастье, о совершенном теле, в котором было всё, совсем всё и ничего лишнего, о звонком и нежном голосе и немыслимых движениях, чертивших воздух огневыми знаками превыше дурацкой мудрости, о той, которая до смерти оставалась рядом с ним, но которую он потерял навсегда.

Царь мучился, пил, воевал, ввёл многожёнство и сделал жёнами всех девушек свиты, он бушевал плотью в Кноссе, Закросе, Малии в деревнях, горах и лесах, люди терпели, нимфы начали разбегаться. Та самая, которой довелось поносить царские одежды, Бритомартис было её именем, убежала на Эгину, поселилась там, расширила своим присутствием границы цивилизации и удостоилась великолепного храма, который многократно перестраивался и последняя версия которого, пусть в развалинах, но дожила до конца мира.

Потом сила оставила царя, ему стали безразличны женщины и сражения, он пренебрёг остатком жизни и исчез без следа грозовой дождливой ночью. Говорили, что он превратился в орла, что его убили недовольные приближённые, что он ушёл в иное неведомое бытие и через полный круг мира вернётся в сиянии славы, что он удалился в царство мёртвых и там первым приветствует, а затем судит умерших, многое рассказывали о Миносе, и часть этих дурацких выдумок была чистейшей правдой.

Остаются приключения вождя саклабов, последние шаги от существующего состояния ума до размышлений о судьбе и смерти божественного Асаллухи, повергнутого дикой выходкой варвара в черноту и тяжёлую одурь.

Вождь был скор на решения. После окончания пира, в котором он принял почётное и деятельное участие, он по своему обыкновению заснул там, где ел и пил, проснулся и сразу пошёл с Крита вон. Ничто его не держало больше в этом неприятном месте, населённом зловредными слабыми людьми, умевшими колдовать и добиваться своего низкой хитростью. Как бы ни хитрили они, великий вождь превзошёл их во всём. Он стал любовником царицы, он убивал всех, кто пытался занять его место, ему и только ему эта самая Великая Богиня, которую здесь так сильно боялись, подарила грозное оружие, он и только он убил, убил легко, одним ударом, Быка — ещё одного местного бога. Вождь вошёл в Амнисос с огромной дубиной на плече, едва прикрытый львиной шкурой, вошёл, гордый и самоуверенный, и встретил почтение народа и охотное желание выполнять приказы. Критяне были поумнее его, видели спесь и самозабвенную самовлюблённость варвара, но вынужденно признавали, что человек он не простой, действительно отмеченный высочайшей силой и исполненный ею, а смесь силы, глупости и гордыни очень опасна, поэтому многие готовы были удовлетворить его желание и перевезти на материк, на север.