Андрей Лещинский - Причина смерти

Судя по всему, он не заметил ручья, который протекая под густо-зелеными листьями травы и кустарников, указал изгнанникам место основания города. Одна струя прохладных вод искусством рук обученных рабов была отведена от русла и новым каменным путем втекала в храм в отверстие западной стены. В полу была устроена цистерна, а из неё вода наверно уходила через дно — желоб был только с одной стороны. Все четверо спустились в воду. Асклепий спрыгнул, шумным всплеском взволновав поверхность, девушки с тяжелой грацией садились на широкий каменный бордюр и, как бы сами превращались в капли жидкости, стекали вниз без звука и волнения. Он никогда не думал, что может возбуждаться близостью таких могучих и здоровых женщин, всегда предпочитая в качестве партнеров худых и стройных, мальчикоподобных девушек. Студеность вод охолодила тело, он подумал, что, может, и сейчас не возбужден и не захочет их. Потом они закончили омовение, вышли из воды, он, подтянувшись на руках и закинув ногу на камни, перевесил тело, встал на колени, наконец на ноги, девушки выпрыгнули из воды подобно длинным белым тюленям, блеснув упругими животами, и легко встали на пол, окруженные светлыми потоками не успевших стечь вод.

Процессия вернулась, девушки прокричали нескладные стихи, славившие блестящее тело омытого бога, затем, взявши белые пуховые покрывала, стали отирать его, подготавливая к любовным играм. Жрицы осушали ноги, торс и голову, а главным занялась сама принцесса. Асклепий радовался, воссев на ложе и дивясь гигантскому фаллосу, медленно и яростно восстававшему из недр его тела.

Действие было ритуалом. Возможно, что такое соитие происходило впервые. Тогда ему предстояло стать ритуалом, но значения это не имело. Ритуал, как и многие иные странные и привычные понятия и образы в каждый из моментов времени рождается, умирает и существует, а также может быть рожден, надо только сосредоточиться, услышать и увидеть, это могут не все, но всегда есть те, кто могут. Девушки могли и с приличным случаю серьезным возбуждение творили то, что живо без начала.

Леанира подошла к краю ложа, так что ноги Аскления оказались меж её раздвинутых ног, и осторожно, как бы забираясь на скользкий прибрежный камень, встала на колени, оперлась руками о грудь бога и, покачиваясь под воздействием дышавшей тяжелыми токами желания грудной клетки, двинулась вдоль его тела, полураскрыв рот и чуть высунув язык от напряженного желания сохранить равновесие.

Одна жрица подошла к столу, взяла пышный бело-желто-розовый венок из гиацинтов со вплетенными ветвями лавра и увенчала им голову веселящегося бога, тяжёлый запах уязвленной плоти потек по лбу, он вдохнул, жар наполнил рот и ноздри. Вторая девушка приблизилась с фиалом, нагнулась, правой грудью провела по коже плеча и охладила рот прохладным неразбавленным вином. Они умели всё и не оставили Асклепию нужды что-либо делать самому. Он лежал, расслабившись, тело отдыхало каждой клеткой, все напряжение перешло туда, где возвышался пламеневший фаллос, такой горячий, что жаждавшая плоть принцессы принесла прохладу. Он думал, всё кончится быстро, но Леанира долго и усердно трудилась, утомляя руки и чресла, устававшие от безостановочных монотонных движений. Ей помогали девушки. Одна служила виночерпием, другая, встав в ногах, пришла на выручку принцессе, усилием мышц раскачивая бедра Леаниры, не забывавшей за восторгами совокупления о главной цели — семени Асклепия.

Труды не пропали втуне. Как грохот перед ливнем раздирает тучи, являя в огненных разломах ярость неба, так бились кровь и семя в жилах бога. Бой нарастал, он подступал все ближе, он распирал сосуды, мышцы, клетки, и, наконец, прорыв пробил последнюю преграду, пронзив потоком лавы плоть принцессы. Она хотела вскрикнуть, не смогла, дыхание ушло на краткий миг, сменивший молодой румянец ужасной белизной прихода смерти. Сильные служанки подняли принцессу и отнесли на другое ложе. Одна набрала в рот вина и стала поить её из уст в уста, лечение помогло, принцесса кашлянула, приподнялась, потом откинулась на подложенные второй девушкой нежные ягнячьи шкуры, улыбнулась и стала смотреть на Асклепия. Тот тоже смотрел, но почти ничего не видел. Вокруг был светло-коричневый туман, из которого усилием глаз он мог вытащить и рассмотреть желаемый предмет, ослаблением усилий немедля возвращаемый во мглу, начинавшуюся в шаге от Асклепия. Он захотел проверить, на месте ли автомат. Взгляд промял туман, автомат был на месте. Ему показалось, что линии странно мягки, что оружие согнулось и не сможет стрелять. Он напряг глаза, коричневость тумана отодвинулась дальше, автомат и сумка увиделись хорошо, черными и зелеными линиями и пятнами на белом полу, он откинулся на меха, туман снова закрыл оружие, но стало хорошо и спокойно.