Андрей Лещинский - Причина смерти

Он хотел бежать и сейчас, стоял, дёргался, его оставили в покое. Галина знала, что, когда он в таком настроении, то лезть бесполезно, вице-губернатор не хотел чужих капризов, сам был хорош, а остальные робели, опасаясь, что беспокойство станет злостью и агрессией и оборотится на них.

Инженер увидел жену, она без спешки и сомнений шла к нему, несла в руке совершенно неуместную на этом вечере чёрную шляпу. У него появилось идиотское ощущение, что, подойдя, она поклонится и опишет шляпой полукруг по полу, как мальчик паж в комедии Шекспира, но ничего такого не случилось. Она прошла рядом, сказала: «Пойдём», и он пошёл и был рад тому, что можно бросить всё это и наконец-то бежать, бежать, хоть и не знал, куда.

До площади было близко. Светло-бежевый «роллс-ройс» могуче двинулся вдоль тротуара и встал перед крыльцом. Шофёр распахнул дверцу, они уселись и поехали. Нажатием кнопки подняли стекло и отделились от охранника и водителя. Сиденье было мягким, кондиционер бесшумным, телевизор молчал и не светился. Деревья набережной Мойки уплывали назад, бешено дёргая ветвями от тока северного ветра и дождя. Внутри привычно грелось отчуждение, всё было как всегда, и даже так, как в самый первый раз.

Они молчали, думая о том, что будет. Покой движения успокоил души, они пригрелись, но конец был близок. Той, что всё знала, надо было начинать, хоть ей не очень-то хотелось. Тем не менее, простившись с Быком, она желала попрощаться с мужем, которого, хотя и не любила, но уважала и ценила очень высоко, как всякого, с кем разделяла ложе. Она придвинулась к нему, легко проплыв над мягкой светлой кожей, и положила ладонь правой руки на скользкую ткань брюк. Сначала он не замечал, воспринимая это ощущение как новый лёгкий штрих в уюте окружающих предметов. Он отдыхал, молчал, глядел на чистый коврик на полу салона, не хотел двигаться, потому что очень устал. Как ни крути, Инженеру было пятьдесят шесть, и бешеные круговороты обстоятельств, в которые он охотно вовлекался и которые по большей части сам создавал, поддерживали тонус, но и утомляли чрезвычайно. Впрочем, он, как почти всякий хищник, был очень специализирован и к жизнедеятельности в другой среде обитания был не способен.

Машина немного раскачивалась на рваных провалах асфальтового покрытия и многочисленно выступавших оголовках люков. Качание, тепло и ощутимый жар в районе гениталий, исходивший из руки сидевшей рядом женщины, будили спавшую энергию. Он поднял голову, проснулся, оторвавшись от размышлений скуки, сказал:

— Ну как, удалось тебе решить свои вопросы с Андреем Георгиевичем?

— Да… Я сейчас с тобой, кажется? У тебя ко мне никаких вопросов нет?

Она пошевелила пальцами. Машина вздрогнула на кочке. Дрожь снизу вверх прошла по коже Инженера, дошла до губ и щёк, он совершил стеснённый вдох, вдруг выдохнул со звуком вроде стона, который всё же смог перевести в подобие кашля, и сказал:

— Так что ты предлагаешь?

— Послушай… Ты что же, ничего не понимаешь?

— Что ты имеешь в виду?

Она двинула кисть чуть вперёд в направлении линии вытянутой руки, взяла двумя пальцами металлическую угловатую скобку на застёжке «молнии» брюк, сказала:

— Один человек…

— Твой любовник? — спросил Инженер на последнем шаге иронии и самоконтроля. Он не понимал, злит или возбуждает его упоминание о каком-то неизвестном мужчине, безусловно, бывшем любовнике этой женщины, поскольку долгий опыт общения показал, что не любовников она не вспоминает никогда и за полноценных людей не считает.

— Его звали Дима Длинный. Он говорил, что настоящий половой акт почти равен убийству.

— Да?.. И что же?.. Как же у вас получилось остаться в живых?

Машина остановилась. Им был виден освещённый мокрыми фонарями роскошный подъезд богатого дома, но они знали, что в такую темень, в дождь и через затемнённые стёкла их увидеть невозможно.

— Тогда получилось. Скажи этим выйти.

Инженер почувствовал, как напрягший и отвердевший фаллос больно упёрся через тонкую ткань белья в металлическую змейку, как он начал пульсировать, задыхаясь в сковывавшей его темнице. Инженер начал задыхаться сам, нажал правой рукой кнопку на подлокотнике, сказал:

— Выйдите, пожалуйста, оба и подождите у машины.

Двери хлопнули дважды, она продолжила, как будто её не прерывали:

— А сейчас может и не получиться. Давай сравним.

И резко дёрнула застёжку «молнии».

Доктор сказал:

Если правильна придуманная когда-то мной теория о том, что взаимоотношения мужчины и автомобиля напоминают его отношения с материнской утробой, то получилось что-то дикое — половой акт в матке.