Андрей Лещинский - Причина смерти

Он сунул телефон обратно, завёл машину и собрался ехать, через мост, по Вознесенскому проспекту. Зоя Алексеевна была директором магазина на Плеханова, смысл звонка был ясен — в магазин пришли какие-то бандюганы, а это значило, что наезд на него сильный, комплексный и просто так скоро не кончится. Он чувствовал себя неважно, вчерашние бои, потом веселье очень утомили. Сегодня Николай Сергеевич попил крови вволюшку. На сердце лежала тяжесть мерзких дел, ещё одна гнусность должна была бы добавить усталости и вялого бессилия к грузу тоски, но вышло наоборот. Те, кто устают, слабеют, дрейфят, те, для кого наезд — носитель испуга, а неожиданная проверка налоговой полиции — тревожащее беспокойство, кто не любят неприятностей и боятся собственной тени и собственной крыши, — те не могут заниматься бизнесом в России. Доктор вдохнул глубоко, обнаружил, что сидит в машине с включённым двигателем и работающей печкой. Увидел огромную площадь, коричневый дворец с орденами и медалями, трёхцветным знаменем и резко-белым парадным крыльцом. Слева на могучем пьедестале скакал бронзовый кавалергард, река сдержанно пользовалась сбережённым путём между грязными, но всё равно красивыми домами. Устроено всё было с большим вкусом и высокой торжественностью. Те, кто строили, были непростыми мужиками, умели и знали очень многое и могли рассчитывать на взаимопонимание и сотрудничество. Не позволено жалкому трясущемуся червю быть созерцателем этих красот. Чихать Доктор хотел на всех этих инспекторов, бандюков, взыскателей благотворительности и выпускателей воздушных шариков. Он сидел за рулём, сильный, стройный, прямой и внимательный. Нога, не отвлекая сознания, притопила педаль газа, автомобиль вспорол капотом воздух, бросил брызги на стекло и без лишних звуков и движений рванул по Вознесенскому проспекту. Перед светофором была очередь. Доктор не хотел ждать, руль повернулся влево, над головой мелькнул «кирпич» на поцарапанной жестянке, арка, двор, уставленный машинами двух самых главных комитетов, ещё проезды, улица, вперёд, вперёд. Везде, где были светофоры, они несли зелёный свет, оставив красный тем, кто слаб, труслив и неудачлив. На Невский он свернул без остановки, развернулся на канале, опять зелёный, прямо и направо, площадь, он тормознул у магазина, спустился вниз по нескольким ступенькам и сбросил темп в торговом зале среди фарфора, бронзы и картин.

Он был стремителен и энергичен, но не хотел тратить силы на разглядывания, выслушивания и контакты. Прошёл через глухой коридор в подсобку. Он был один, все знали, когда можно, а когда нельзя отвлекать хозяина от мыслей и действий. Доктор взял трубку и набрал номер Вадима — главного в той группе молодых людей, которые были крышей его точек. Конечно, крышей были не эти несколько ребят, все невысокого роста, аккуратные, чистые, умеющие приветливо улыбаться и вести себя скромно и тихо. Они были частью какой-то большой команды, имевшей своё название, контролировавшей часть центра города — часть не в территориальном, а в содержательном смысле, так что разные крыши могли, так сказать, покрывать точки, расположенные рядом, на одной улице. Система была сложной, нигде не зафиксированной и не записанной, но действовала очень хорошо и эффективно, устаканившись раз и навсегда после двух-трёх лет первого дележа зон влияния на начальном этапе демократического процесса. Тогда появился термин «отмороженный», тогда по городу на дорогих машинах метались компании пьяных от алкоголя или от наркотиков вооружённых бандитов, тогда самым опасным месяцем для мелких лавочников был сентябрь — время возвращения из отпусков и острой нужды в деньгах, которую «отмороженные» пытались гасить простейшим способом — наездами на кого угодно под любыми сколь угодно нелепыми предлогами, например: твоя вывеска отвлекает покупателей от нашей точки, или: ты ставишь машину так, что не видно нашей витрины.

Но жизнь берёт своё. «Отмороженные» поразбивались на своих фирменных тачках или нашли покой на дне пригородных озёр с дыркой в голове и рельсиной у ног. Наркоманы скололись, алкоголики спились, никто не любит психов, все любят деньги и покой, а для этого нужны система и порядок. Команды договорились, поделили, успокоились, подавая прекрасный пример государственным структурам, где «отмороженные» не холодными лагерными ночами, а губительным воздействием на слабые мозги чрезмерной власти руководители продолжали бушевать, меняя на ходу правила, размеры выплат, условия, названия и содержания законов и подзаконных актов, трясясь сами и тряся страну кретинической лихорадкой желаний, страхов и амбиций. Ни разу крыша не потребовала у Доктора благотворительного взноса к Новому году, не подняла расценки без объяснения причин, предварительного обсуждения и согласия платящего. Ни разу его не обманули, не вымогали взятку, не заставляли сидеть в очереди и не требовали какой-нибудь идиотской и недоставаемой бумажки.