Андрей Лещинский - Причина смерти

Он проснулся, возился, делал зарядку, мылся, хлюпал, пил чай — всё это с гудевшей головой и болезненно усталым телом, обычными ощущениями давно ушедших похмелий, которые как-то хитро возвращались после каждого веселья и каждой выпивки, свидетелями которых он был. Спешить было некуда, до одиннадцати он ковырялся дома, потом оделся, поехал на Исаакиевскую площадь и скоро припарковал машину у входа в НИИ растениеводства, которому новые экономические условия помогли показать, на что он способен — шикарный вестибюль парадной лестницы был сдан приватизировавшими здание тупицами под винный магазин.

Доктор прошёл мимо, с удовольствием вдыхая мокрый холодный воздух, лучшее лекарство от бодуна. Он перешёл Большую Морскую, повернул налево и скоро подошёл к двери свежеотремонтированного бежевого двухэтажного домика, украшенного гипсовыми путти и прочими симпатичными аксессуарами эклектизма, среди которых нелепо смотрелась металлическая табличка в неласковом стиле евростандарта с надписью: «Администрация Санкт-Петербурга. Комитет организации празднеств, зрелищных мероприятий и досуга».

Он оставил куртку в гардеробе, поднялся по уютно изогнутой мраморной лестнице на второй этаж и пошёл по странно приветливому для официального учреждения коридору с чистой тёмно-красной дорожкой на полу. Тишина, какая-то особенная, мягкая, тёплая, расслабляющая тишина и абсолютная безлюдная пустота вели его к удалённой приёмной председателя комитета, забавляя по дороге размышлениями о том, что в этом богоспасаемом учреждении досуг организован что надо.

В нескольких шагах перед ним медленно и тихо отворилась дверь, вышла длинноногая, очень стройная шатенка с высокой причёской и в коротком чёрном платье. Она несла папку с бумагами, как бы объясняя своё присутствие в коридоре власти, не взглянула в сторону Доктора, величаво пересекла дорожку и удалилась в другую дверь, качнувшуюся туда-сюда беззвучно и несуетливо.

Стало ещё тише, методы работы комитета вызвали не смех, а печальную тоску и унылую готовность встретить неизбежно грядущие неприятности. Наконец справа оказалась дверь с табличкой «Приёмная». Он постучал, зашёл. Внутри были шкафы, пальма, два стола, на каждом компьютер, за каждым — молодая женщина. Слева, спиной к кабинету председателя комитета, сидела миниатюрная брюнетка, немного угловатая, немного пропитанная пылью бумажных книг, в больших очках, очень ухоженная, изящная и тоже с короткой юбкой на тонких ногах. Справа задумчиво глядела в разноцветный экран терминала крупная блондинка, не столько красивая, сколько выпукло-чувственная. Она посмотрела на Доктора и вопросительно поморщилась. Брюнетка тоже морщилась, но смотрела на бумажные папки.

— Здравствуйте. Моя фамилия Гремин. К Николаю Сергеевичу на двенадцать.

— Посидите, — скрипнув стулом, сказала брюнетка, не отрывая взгляда от бумаги.

Доктор сел, на часах было без десяти, пришлось ждать. Он был готов скучать и маяться, стал выбирать какую-нибудь мысль, чтобы уплыть на ней в туман воображаемых фантазий и, оторвавшись от течения времени, сократить тоску бессмысленного сидения на жёстком стуле в чужой враждебной комнате.

Без одной минуты двенадцать включился телевизор. Ликующие юноши и девушки метались по экрану, угощая друг друга «Стиморолом» без сахара, потом часы задрались вверх всеми стрелками, и по первой программе начались новости. Боря полудремал от душных неприятностей и странных собственных фантазий, коловращение депутатов, министров, президентов не привлекло внимания, он сидел в тишине, которую почти не портило хрюканье телевизора, жалея о том, что не может забыться совсем, до бессознательного беспамятства, и что предстоящая встреча скора и неотменяема.

— Как нам сообщили из Санкт-Петербурга, вчера вечером, около половины двенадцатого, в центре города недалеко от собственной квартиры были убиты президент международной финансовой корпорации «Коммуникации XXI» Сергей Узденников и его супруга. Они были застрелены при выходе из автомобиля, в котором возвратились домой из Мариинского дворца, где посетили выставку картин аукционного дома «Стивенс». По сообщению информированных источников, стреляли из проезжавшего мимо на большой скорости автомобиля. Личности стрелявших и мотивы убийства устанавливаются.

Диктор в телевизоре договорил, кивнул мрачно и беззвучно хмыкнул, намекая, наверное, на доступные ему и не подлежащие разглашению запасы информации, потом нажал правой рукой кнопку на столе, и на экране появилась ночная улица, тёмный автомобиль с крылатой серебряной птицей на капоте, милицейский «уазик», милицейский «форд» и «скорая», все со включёнными мигалками. Корреспондент повторил сказанное диктором, потом протянул микрофон брюхатому милицейскому майору без фуражки, в плаще и с обвисшими чёрными усами. Тот рассудительно сообщил, что свидетелей нет, следов нет, охранники ничего не разглядели, машина со стрелявшими уехала, но милиция уже тут и чего-нибудь да предпримет.