Андрей Лещинский - Причина смерти

Жена господина фон Гамильшег была брюнеткой среднего роста, стройной, довольно полной, с большой грудью, плавными изгибами линий фигуры, смуглой, вызывавшей натуральный аппетит и слюноотделение кожей. Плоскость живота ниже пупка притягивала глаза, вращала и закручивала линию взгляда, от этого кружилась голова, тошнота самодовольным червём ползла из брюха по спазматическому пищеводу, глаза с усилием оторвались от божественного лона, проскользили между двух приподнявшихся и замеревших в законном ожидании ласки грудей, возбуждённых общим вниманием, — конечно, не один Бык, все мужики, да и бабы тоже, пялились изо всех сил на вступившую в зал торжеств и приёмов экзотическую красавицу, — и стали тыкаться полуослепшим от ударов крови взором в огромные, чёрные чернотой ночи и вечного сна, широко расставленные глаза, прямой нос и резкую черту безмолвного и отрицающего все намерения, попытки и предложения ярко-красного рта.

Он попытался прийти в себя, фокус со шприцем не совсем удался, но всё же стало легче. Бык сообразил, что госпожа фон Гамильшег отнюдь не была обнажена, хотя искусство кутюрье, или как их там называют, божественность фигуры и тяжёлый дым воображения сделали своё дело и чуть не довели его до оргазма прямо тут, при всех, при ярком свете. Напротив, на ней было белое, бликовавшее в свете галогеновых ламп слабо мерцавшими радужными вспышками, закрытое, длинное, плотно облегавшее тело, сексуальное, сужавшееся книзу платье.

Наконец он увидел их вместе. Пара была довольно гармоничная, несмотря на значительную — сантиметров двадцать пять — разницу в росте. Красота женщины была бесспорна и недоступна иронии и осмеянию. Богатство обозначало себя вспышками многих драгоценных камней, размещённых на шее, ушах, руках и платье госпожи советницы. Бык ещё посмотрел на шикарного гиганта и с испугом зависти, тоски и слабости подумал, что раз она настоящая, значит, и мужик должен быть настоящим, хоть такого, как настойчиво подсказывал жизненный опыт, не может быть, потому что не может быть никогда.

Он остановился, не дойдя полшага до группы любопытствовавших. Не он один, все замерли, ожидая продолжения и не понимая, каким оно должно быть, поскольку господин фон Гамильшег пришёл без переводчика. Проблема разрешилась быстро, он сделал шаг вперёд, красавица осталась, и сказал с приятным выговором и без акцента:

— Господа! Благодарю вас за любезное приглашение. Для меня очень почётно… Я чувствую себя польщённым… Добросердечные отношения, традиционно существующие между нашими странами…

Всё это было недолго, господин советник умел сочетать необходимость с краткостью. Загадка языка повибрировала в воздухе и лопнула с резким вскриком забывшей манерничать и тянуть гласные распорядительницы:

— Господин фон Гамильшег! Благодарим вас за тёплые слова! Мы счастливы приветствовать вас! Так неожиданно… Вы так хорошо знаете русский… Это так приятно… Откуда…

Она захлебнулась перепутавшимися эмоциями, замолчала, ещё раз всхлипнула коротким резким вздохом и стала ждать, как ждало всё общество, объяснений, дальнейших комплиментов и приятных сюрпризов.

Советник молча улыбался спокойной улыбкой очень богатого, влиятельного и сильного человека. Он был так очевидно вне и выше проблем этого зала, включая даже цветные прямоугольники холстов на стенах, что хотелось понять, что вообще привело его сюда, почему он говорит глупости и улыбается дуракам, тем более что его супруга отнюдь не улыбалась, а смотрела, вернее сказать, водила по людям, стенам и картинам тёмными, наполненными неласковой энергией лучами беспросветно чёрных глаз.

— Я долгое время работал в бывшей советской Средней Азии. Так что знание русского языка у меня профессиональное. И мне очень приятно, что именно на этом языке я могу выразить своё восхищение…

Шорох прошёл по обществу, понявшему щекотливую недосказанность. Конечно, Гамильшег был разведчиком, вот так номер. Статус вечера внезапно приподнялся, опасливая осторожность кольнула сердца. Мужчины подтянулись, как бы готовые к отражению неожиданных опасностей, дамы потупились. Бык не купился на дурацкую шутку и сразу понял, что советник врёт. Он провёл взглядом по спинам стоявших перед ним людей, повернул голову направо и разом пересёкся взглядами с Узденниковым и со своей недавней собеседницей, которая оставила где-то свою шляпу, стояла, потянувшись вперёд к вошедшей паре, а руку засунула в карман брюк, как будто там был пистолет и как будто она сейчас собиралась начать стрелять. Он понял, что они тоже не верят, что надо ждать и дождаться того, что будет.