Андрей Лещинский - Причина смерти

— Спасибо. Мы очень рады.

— Проходите, пожалуйста, и — любуйтесь.

Дама сдержанно повела рукой в глубь зала, отступила от двери. Андрей сделал шаг вперёд, почувствовав слева союзное движение Таньки, и тут понял, что прямо пройти не удастся. Перед ним неподвижно стояла полная молодая женщина в белом длинном платье с белыми, распущенными по толстой белой шее волосами и белыми длинными и широкими зубами, вылезшими из полости внимательно полуоткрытого рта. Она стояла в самозабвении любопытства, слегка расставив ноги и разведя руки, её бледно-белое платье было опоясано широким красным шарфом, свисавшим вниз от узла длинными концами. Это придавало женщине вид распорядительницы, затейницы, старшей официантки, наконец. Андрей замер на мгновение, ожидая распоряжений, каких-нибудь тяжеловесных затей или предложения выпить рюмку, но тут увидел на платье странного существа такой же значок, как на встретившей их даме, понял, что это — знак членства в маленьком клубе, и что тётка эта — одна из тех интеллигентных людей, в компании которых ему предстояло провести вечер.

Справа, оттуда, где не было ни одной дамы, подошли двое немолодых, невысоких, тихо беседовавших мужчин. Один был так себе — никто и ничего, пузатенький, лысоватый, в тёмном костюме со значком, белой рубашке и дешёвом синтетическом бордовом галстуке в жёлтый горошек. Он скучал, сутулость согнула его вперёд, склонив голову, опустив плечи и создав выгодный фон для его гордого и подтянутого спутника. Тот шёл, ясно глядя вперёд блестящими глазами. Замшевый пиджак прекрасно гармонировал с пышным галстуком, устроенным из широкого шёлкового шарфа с многоцветным восточным орнаментом, завязанного свободным складчатым узлом. Взгляд, поза, одежда и парикмахерская барашковая укладка волос вызывали неопределённые ассоциации с фильмами в стиле ретро, он был так ярок, чист, горд, что Андрей не обиделся долгой, в несколько секунд, паузе, во время которой маленькое общество из шести человек замерло, предоставив возможность пожилому красавцу не спеша, внимательно и хмуро рассмотреть Быка, а потом, повеселев, улыбаясь, и ещё внимательнее облизать глазами Таньку. Он закончил, перевёл глаза вправо, на белую тумбочку с красным кушаком и медленно проговорил, глядя прямо в её круглое, медленно красневшее лицо:

— Как приятно гулять вот так и любоваться красивыми, хорошо одетыми женщинами.

Слова раскололи круг стоявших, все разошлись куда-то, Андрей и Таня двинулись вперёд. Справа был фуршетный стол с «советским» шампанским, «посольской» водкой, молдавскими винами и бутербродами с копчёной колбасой. Бык ничего этого не пил и не ел, прошёл мимо. Таньке деваться было некуда, плелась сбоку, перебирая длинными голыми ногами мраморные плитки затоптанного пола и начиная потихоньку шипеть что-то вроде: «Чего мы тут будем делать? Зачем ты меня сюда притащил?» Бессмысленные вопросы слабонервной дуры. Та, на которую она должна была быть похожа, сказала бы просто: «Уйдём отсюда», и он бы ушёл.

Теперь уходить было нельзя, да и незачем. Они прошли мимо стола, впереди были два стенда на ножках, освещённых мягким светом галогеновых ламп. На каждом стенде висела картина. На левом — «Портрет неизвестной» работы Ренуара, оцененный устроителями аукциона в 5 — 7 миллионов долларов, на правом — пейзаж Писсарро ценой в несколько раз меньше.

Они остановились, Бык не знал, чем, собственно говоря, следует теперь заняться, стал смотреть на картины, излучавшие яркие потоки света, перемещавшегося от плоскостей холстов до глаз наблюдателей не острыми стремительными лучами, а плавными дружелюбными колыханиями мягких волн тёплой энергии. Он чувствовал, как слева на длинных острых каблуках и длинных стройных ногах начинает волноваться в такт не ощущаемым ею волнам его скучающая подруга, он видел кольцо пустого пола вокруг себя и своей спутницы, никто не хотел подойти и заговорить с ним, он понимал свою неуместность в этом собрании пусть дурацких и странных, но естественных здесь персонажей и раздражался при воспоминании о тех двух тысячах долларов, которые перевёл в какой-то благотворительный фонд по спасению чёрт знает чего от чёрт знает кого.

Сзади послышались шаги, звуки дыхания, кто-то сопел и пыхтел, приближаясь. Бык обернулся, увидел толстого пожилого человека в замызганном костюме, грязно-белой рубахе и тряпкоподобном галстуке, завязанном на манер пионерского.

— Господин Тархов?