Андрей Лещинский - Причина смерти

Всё было правильно. Такая же балерина была на пригласительном билете на два лица, который Андрей показал милиционеру при входе, именно на эту выставку он и пришёл с уже скучающей Танькой, именно здесь он должен был встретиться с человеком, вокруг которого крутились те самые «такие миллиарды», разволновавшие Стаса и Вадика, наславшие осторожную оторопь в салон автомобиля и заставившие слегка задёргаться даже Быка.

Милиционер посмотрел на билет, кивнул коротким косым движением маленькой головы, как будто принял сигнал, посланный Быком, понятный только им двоим, сблизивший их и установивший между ними какую-то тайную интимную связь, нашедшую осторожное выражение в этом утвердительном ответе на неизвестный вопрос. Бык терпеть не мог реверансы постсоветской обслуги, заметил, что тоже слегка согнулся и ссутулился, как бы отвечая на милицейский жест, тут же выпрямился, взглянул в открытую дверь, за которой были картины и люди, и увидел приближавшуюся статную даму в длинном платье, улыбавшуюся с видом интеллигентного достоинства и сдержанного торжественного приглашения. Бык чуть не зажмурился от неудовольствия, захотел засопеть, сообразил, что нельзя, покраснел от усилий и мотнул немножко головой, отгоняя колючие беленькие искорки, заплясавшие перед глазами. Дама увидела краску на лице, улыбнулась ещё приятнее и произнесла, протягивая звучания гласных:

— Андрей Георгиевич?

На ней было длинное, до верхнего обреза чёрных лодочек, тёмно-сиреневое платье. Браслеты, кольца, серьги, цепочки и странный поверх одежд нательный православный крест выглядели блестящей химической бижутерией, хотя, наверное, были золотыми. Лицо дамы было обрамлено жёсткими волнами мёртвых под толстым слоем лака волос — обычной причёской элегантных советских дам. Кто делает такие причёски? Где эти парикмахерские с пеленами душных парфюмерных газов и вяло движущимися мумиями старинных мастеров? Бык не знал и удивлялся редкому, но каждый раз угрожающе нелепому виду этих женщин. Он взглянул в её сиявшие холодными лучами безразличного высокомерия глаза, поклонился слегка, смеха ради солидно шаркнул ножкой, вежливо ответил:

— Совершенно верно. Благодарю за приглашение и предоставленную возможность полюбоваться прекрасными картинами и провести вечер в обществе приятных интеллигентных людей.

— Ах, наш маленький клуб для того и создан. Конечно, здесь все свои, так уютно, надеемся, будет уютно вам и вашей очаровательной супруге.

Она повернула голову направо и взглянула на Таньку, когда заканчивала фразу. Взгляд зафиксировался на лишнее мгновение, и, гармонично соответствуя зрению, последний звук последнего слова тоже потянулся на лишние полсекунды, обозначив желание выразить вежливое пренебрежение и неудовольствие. Конечно, она заметила Таньку много раньше начала церемонии встречи, но указать на своё отношение к вульгарной девке нового русского смогла только сейчас.

Бык тихонько вздохнул. Плевать он хотел на эту неизвестную ему тётку — не она пригласила, не она тут главная, а всё же легче стало, как убрала свои злобные глазищи. Он тоже посмотрел на Таню. Да, распорядительнице очаровательного клуба было от чего злиться и вертеть головой. Танька была лет на двадцать, а то и на двадцать пять моложе, причёски не было, а вместо неё была очень короткая мальчишеская стрижка. Не было золота, только бриллианты в ушах держались на тоненьких золотых ниточках. Не было почти что и платья. Там, где розово-фиолетовые узорные колготки, начинавшие раздельное движение вверх от чёрных туфель на очень высоких каблуках, готовились, презрев приличия, сомкнуться на радость увидевшим всё из всех, даже самых дальних углов огромного зала, мужчинам, их стройные линии пересекались чёрной полоской мини-платья. Потом, при дальнейшем движении глаз снизу вверх, ткань платья пропадала под пушистыми изгибами тёмно-фиолетового боа, обвивавшего обнажённые плечи, симметричными закруглениями прикрывавшего грудь и смыкавшегося под левой рукой хозяйки, которой она нежно обнимала себя за талию. Верх платья, глядевший между хвостами боа, был из прозрачных фиолетовых кружев, отсутствие лифчика было очевидно, оставалось гадать, что там, на укрытой мехом груди, — чёрная плотная ткань нижней части платья или редкая фигурная сеточка, так сказать, лифа?

Правую руку Таня согнула в локте, уперев его в кисть горизонтально расположенной левой руки, она возвышалась вертикальной белой каплевидной формой до изогнутой кисти, изогнутых вниз пальцев и указательного пальца, оторванного от остальных и прислонённого к уголку ярко-красных губ. Она взглянула на даму из глубины профессионального макияжа, моргнула произведением визажистского искусства, в просторечии иногда называемым ресницами, и тихо и звонко сказала: