Андрей Лещинский - Причина смерти

Он не стал прощаться за руку, встал, оставив тяжёлые драгоценные пакеты, прогрёб через коридор, открывши дверь кабинета, и, не меняя походки, вошёл.

Боря всё понимал, но испуганному и молчаливому удивлению это не мешало. Геннадий тоже помолчал, улыбнулся весело, искренне, по-дружески, сказал:

— Ну корифаны у тебя.

— А чего?

— С такими дружками можно и в дурке поотдыхать. А ты его давно знаешь?

— Я его вообще не знаю. Он с моим товарищем как-то крутится.

— Ну чё, товарищ генерал, потащили пайку.

Они сложили всё в две тумбочки и вышли в коридор. Там в общем всё забылось, улетели гарпии, вернулись к обычным соплям, слюням, хождениям и балабольству психи, только Полковник с Майором осторожно сидели наискось от двери, боясь попасть на неприятность, но и желая видеть и потом обсуждать. Митя пробыл в кабинете минут десять, вышел, за ним шёл врач — этот самый козёл в халате. Митрофан сказал:

— Значит, я могу надеяться.

— Да, вы понимаете, меньше невозможно. Даже при таком диагнозе мы должны выдержать его хотя бы неделю.

— Сегодня четверг?

— Да.

— Значит, в следующий вторник он выходит?

— Да, мы постараемся…

— Чего стараться? Так я не понял, выходит или нет?

— Выходит, да, конечно…

— Ну что, я услышал. Смотри. Ты нормально, и мы нормально. Ну, всем счастливо оставаться.

Врач хотел ещё говорить, убеждать, оправдываться, в движениях головы, дрожаниях век и сгибаниях пальцев был страх, он даже всхлипнул от краткого удушья, но разговор закончился, Митрофан уходил, лишая труса, очень хорошо знавшего, чего бояться и что ему и за что может быть, возможности ещё поговорить, спустить через клапан слов давление страха, попытаться увидеть в глазах убийцы прощение и хоть немножко доброты. Он постоял, переминаясь, поматывая головой, потом сказал:

— Вы зайдите ко мне, пожалуйста.

Обоим пришлось отдышаться немножко. Врач хотел закурить, потом помутнел глазами, поглядел на стол, на пол, в угол, отодвинул пачку, опять посмотрел на угол стола и легонько дёрнул себя за ухо. Суета происходила от неуверенности в собственном и Борином статусе — не предложить закурить вроде бы неудобно, предложить — очень опасно: больным и помыслить нельзя было о курении в кабинете, и кто-нибудь из коллег мог бы увидеть и сделать неприятные выводы.

— Ваши друзья настаивают на скорейшей выписке. В принципе я считаю, что вам лучше было бы полечиться подольше, но могу пойти навстречу. Диагноз позволяет ограничиться неделей. Так что будем стараться.

Боря почувствовал себя очень плохо. Во рту появилась какая-то кислая жидкость, губы высохли, остальная кожа, наоборот, вспотела. Стало нехорошо дышать, череп надулся изнутри и давление застучало в висках и глазах далёкими, но тревожными ударами. Он не пил всего три дня, этого было мало, даже при всех капельницах, чтобы совсем выходиться. Но тут пришлось собраться и задать вопрос, от подготовки к которому стало совсем кисло, душно, липко и напряжённо:

— А какой вы поставили диагноз?

— Ситуационная реакция. Мы посчитали, что ваше состояние вызвано ухудшением отношений с супругой, возможным распадом семьи и другими личностными обстоятельствами.

Доктор задумался, как бы вывалившись на короткую секунду из кабинета и оказавшись в мутном клубке своих мыслей, в полном одиночестве, в собственном маленьком и замкнутом пространстве. Вначале он подумал, что хорошо, что такой диагноз. Значит, не алкоголизм. Жить уже легче. Здорово Бык постарался. Значит, через несколько дней выпустят. Куда? Опять к этим дежурствам, к мучениям и к запоям? Чего делать? Он не знал и не знал, как узнать.

— Скажите, пожалуйста, Борис Эмилиевич, какие вообще ваши намерения по поводу отношений с супругой?

Доктор остался в тревожных мыслях, но, понимая важность беседы с Врачом, высунулся из своих клубков, приготовляясь отвечать, а заодно сумел подумать, что тревога и мрак скорее всего вызваны гнилой кровью с остатками алкоголя, сивушных масел и с местными лекарствами. Он услышал неискренние дружелюбные интонации в голосе Врача, понял, чего ждут и что надо говорить.

— Я бы очень хотел восстановить семью и нормализовать отношения с супругой.

— А вот Тамара Владимировна считает, что разрыв в основном начался по вашей инициативе.

— Я не считаю себя вправе отрицать это. Думаю, что моё поведение было вызвано сильным переутомлением на работе. У меня развилась бессонница, и, поскольку я не хотел прибегать к медикаментозным методам, нарушения сна содействовали усилению переутомления и неадекватного поведения.