Андрей Лещинский - Причина смерти

— …

Она элегантно встала, пошла на кухню, изысканно изгибаясь на ходу и не забывая несильно, а так, в меру, закидывать одну ногу перед другой, чтобы получалось почти как у манекенщицы. Боря закрыл глаза и почувствовал, что стало немного легче — чужая воля помогла слегка.

Короткая возня в прихожей, разговор по телефону, звякания и шумы закончились доставкой чая на том же подносе. Боря был вынужден глотнуть — эти двое стояли и смотрели, как вороны на раздавленную колёсами кошку. Ему поплохело так, что он чуть не плюнул в них этим самым чаем, но всё же проглотил.

— Пей, пей, это надо, — немножко сердясь и нервничая, говорил Саша. — Давай, сейчас уже врач приедет, надо, чтоб ты до него выпил.

— Горячий… и горький какой-то. Я схожу хоть в туалет.

Сходил в туалет, потом зашёл в ванную, заперся, во рту был мерзкий вкус чая, смешанного со вчерашними, прочно забытыми им таблетками. На полке была бутылочка с туалетной водой для после бритья, оказалась со спиртом. Нашёлся и стаканчик. Боря выпил, сидя на краю ванной, услышал стук и голос Саши:

— Борь! Ты чего там?! Выходи давай.

— Не… Тут буду сидеть.

— Да ты чего?

— Чая вашего не хочу. Оставьте меня в покое. Я умереть хочу.

— Слышишь? — сказал Саша за дверью. — У него мысли о самоубийстве.

Раздался звонок. Зашёл кто-то, надо полагать, этот самый врач. Шарканья, маета, бурканья раздражали уши, потом он различил голос Тамары, хнычущие звуки, всхлипывания, она, кажется, действительно плакала и говорила врачу:

— Доктор, неделю уже. Я боюсь просто. Он теперь в ванной заперся, говорит о самоубийстве, там бритва какая-нибудь…

— Попросите, пожалуйста, вашего супруга выйти, — невидимый врач говорил мягким, понимающим голосом, такие голоса бывали у официантов ресторана «Баку» или «Кавказский», когда Боря давал денег и требовал чистый столик и хорошее обслуживание.

— Боря! Ну пожалуйста! Прошу тебя! Доктор приехал, он тебе поможет.

— Ну давай, старик, вылазь ты, правда.

Кто-то продиктовал, тихо-тихо, обычно не слышны такие советы, но ничего уже не осталось, никакой защиты. Боря услышал и повторил:

— Саша, принеси мне трусы чистые, пожалуйста. Я сполоснусь слегка.

Саша сходил, спросивши, где трусы лежат. Боря отпер, получил трусы и возможность вымыться, закрыв, но не заперев дверь. Мыться он не хотел вовсе, но поплескался водой, пошумел душем, слегка побрызгался и скоро вышел в трусах и тапочках. Не глядя на тревожную компанию, пошёл на кухню и сел на стул.

В прихожей был слышен шёпот, Боря был занят делом — ждал, поскольку было ясно, что что-нибудь да будет, взялись за него крепко, и слава богу — что хочешь лучше, чем запой проклятый, лишь бы не бросили опять. Они шептались, Тамарин голос вырвался из шелухи звуков, как иногда вой двигателя нетерпеливого автомобиля вырывается из городских звучаний и заставляет вздрагивать то всех, то немногих, приводя мысли об авариях, погонях, силе и бесчувственности. Боря не различил слов, потом услышал голос врача, выговаривавшего слова с фальшивой громкостью, полезной для проникновения произносившихся им мерзостей за плохо закрытую кухонную дверь.

— Я считаю, что необходима срочная госпитализация. Ему надо помочь. Это возможно только в условиях стационара.

— А что вы будете делать? — поддержала тон и тему невидимая собеседница.

— Ну, назначим курс укрепляющих капельниц! Промоем кровь! Он через три дня будет, как огурчик! Поговорите с ним.

— Да, Тома, действительно. Давай, Боря тебя поймёт. Ведь для его же пользы.

Она зашла, опять села, стала говорить. Боря не слушал, не слышал, ему опять поплохело, он был согласен на что угодно. Чего-то ему принесли, чего-то он подписал, чего-то говорили, продолжали убеждать друг друга, хотя всё уже было сделано.

Настало время одеваться. Опять подсуетился добрый ангел, толкнул пустую голову Бори, тот встал, сказал:

— Ладно, выйдите, я одеться хочу.

— Мы выйдем, а вы останьтесь, пожалуйста. Помогите вашему другу, — с серьёзным значением сказал врач Саше.

Они остались вдвоём, Боря, не меняя позы, глядя в пол, сказал:

— Саш, ты тоже выйди, будь другом.

— Не могу. Ты пойми, тебе не надо сейчас одному оставаться. У тебя состояние вон какое… Давай, лучше одевайся.

— Выйди. Мне деньги достать надо. Я не хочу тут бросать. Тебе оставлю, пока болеть буду.

— А что за деньги? Там сколько?

— Штука двести.

— Ага… Ну, давай… Я, ладно… Только ты сейчас…

Он вышел. Боря вяло стал одеваться, удивлённо беря в руки знакомые, казалось бы, и привычные вещи. В шкафу за тряпками правда лежали деньги — две четыреста. Кто-то подсказал Доктору, что меньше, чем за штуку двести, Саша может не купиться, придётся отдать ему половину — хрен вернёт когда. Пятьсот Боря запихал — как ещё справился — в кармашек для оторвавшегося капюшона в воротнике старой поганой болоньевой куртки, а семьсот сунул в трусы. Оделся. Позвал: