Андрей Лещинский - Причина смерти

— Алё.

— Боренька, ну как у тебя дела?

— Саша? Это ты?

— Слушай, ну чего у тебя? Совсем плохо?

— Помираю, Саша. Неделю уже со стакана не слезть. Бабочек полная комната. Черти какие-то кусаются. Скорей бы уж сдохнуть.

— Да ты чего! Подумаешь, ну попил немножко. Слушай, сейчас ведь поздно уже, первый час. Ты ложись спать, а утром я подъеду, опохмелю тебя аккуратненько и на свежий воздух… Там тебе хорошо станет… Покушать возьмём, да и пробалдеем денёк, а?

— Я до утра не доживу, я уже весь одеколон выпил, больше ничего не могу… Я уж лучше поищу, как бы сдохнуть.

— Чего-то тебе совсем плохо. Ну давай, я сейчас подъеду.

— Давай…

Он так устал от разговора, что заснул на несколько минут, потом очнулся и сумел положить пикавшую трубку на место. В дальнейшем лежании не было ни мыслей, ни ощущений, ни времени, быть может, всё-таки странный сумеречный покой, в котором он провёл ту часть часа, ему дали надежда и ожидание приезда этого самого Саши, любителя заботиться. Он всё же вяло понимал, что Саша, как человек, крепко пьющий сам, придумает чего-нибудь облегчающее, а может быть найдёт способ прервать этот надоевший запой.

Он снова задремал, проснулся от звонка, взбодрился, понимая, впрочем, что это на короткие минуты, сумел надеть тренировочные штаны, заправить в них футболку и даже хоть как-то пригладить волосы, потрогал подбородок — ужас, не брился дня четыре, наверное. Почти легко дошёл до двери, открыл, там был Саша — паренёк младше Бори на четыре года, брюнет, обаятельный, нетолстый, тоже врач, с улыбкой и портфелем в руках. Зашёл, закрыл дверь, сказал:

— Ну ты чего? Совсем плохо?

Взглянул внимательно, увидел, продолжил:

— Да, брат. И правда ты чего-то. Иди-ка ты ложись.

— Угу, — как полудохлый филин, ухнул Боря и быстрым шагом, падая вперёд, достиг кровати, хлопнулся на пузо и, потеряв, вернее, потратив энергию на много времени вперёд, начал ворочаться, медленно, медленно пытаясь лечь на спину, головой на подушку.

Раздалось тихое бряканье. Зашёл Саша, несший в руках большой металлический поднос — собственность безвестного соседа, в грязи и пыли стоявшую на кухне в щели между тумбой и стеной, теперь извлечённую заботой, слегка так, по-мужски, протёртую и влекшую под действием силы верного товарища роскошный натюрморт — бутылку водки, стаканы, две бутылки пепси-колы и тарелку с какой-то едой.

Саша придвинул банкетку, поставил на неё поднос, придвинул стул, сел сам. У Бори вовсе пропали возможности самостоятельных действий — так он устал и так хотелось верить целительным воздействиям товарища, отдать ему движение, оставивши себе покой. Тот очень деловито, по-хозяйски, и впрямь, как врач, налил в стакан примерно восемьдесят граммов, внимательно взглянул, подумал, добавил ещё немного. Как будто правда точно знал, сколько нужно. Сказал сочувственно-начальническим тоном:

— На вот, выпей.

Ах, Боря выпил. Вместе с алкоголем, теплом и кратким наступлением несильной эйфории в кровь влилась чувствительная жалость к другу Саше, сидевшему со слабой и почему-то виноватой и, конечно, усталой улыбкой.

— Саня, а ты-то как?.. Поздно, ты уж устал…

— Ничего, ничего, ты давай-ка, на вот, выпей пепсика, токсины разбавить.

Саша налил в стакан пепси-колы, Боря совсем не хотел, но выпил, куда деваться? В ушах застучало, голова надулась изнутри давлением душных газов, он лёг обратно на подушку, застонал.

— Чего тебе? Поплохело?

— Ммм…

— Может, колбаски скушаешь? Хорошо от этого дела.

— Не…

— Ну, на-ка тебе ещё двадцать капель.

Появился ещё стакан с водкой, выгнал газы, положил в лёгкую голову какой-то камушек, заставивший её с благодарным вздохом откинуться на подушку и не заметить мгновенного сигнала — агонизирующей судороги разумной рассудительности, несшего здравую мысль о том, что Саша выбрал хоть и приятный, но очень странный способ помощи запойному другу. Он заснул бы сейчас, наверное опять ненадолго, но Саша, становясь понемногу тираном, что свойственно всем любителям заботиться, не дал покой, начавши спрашивать об очевидном:

— Ты чего, засыпаешь?

— Да, сейчас…

— Это хорошо, тебе надо поспать. Хочешь выспаться?

— Да, хочу… Да, давай, хочу…

— Слушай, ты так не засыпай. Ты сейчас заснёшь, через час проснёшься, опять будешь мучиться. Тебе надо как следует выспаться. Погоди! Не спи!

Он налил ещё водки, налил в другой стакан немного пепси и достал из кармана маленькую картонную упаковочку лекарств.