Андрей Лещинский - Причина смерти

Боря не любил свою бывшую жену, развестись ещё не успел, но не хотел с ней видеться и разговаривать; сейчас по-идиотски слабоумно обрадовался её приходу, усилившему надежду на решительные действия, помощь и избавление.

Два с небольшим года назад трое школьных приятелей пригласили его отметить день рождения одного из них за городом, так сказать, в лесу, на природе, в палатках, с кострами, шашлыками, водкой, но без баб и с возможностью раскованного поведения в дружеской мужской компании. Эта пьянка, как и многие тысячи других, жадно организуемых ухватистыми советскими мужичками, прошла бы, не оставив за собой ничего, если бы не грибы.

Один из дружков переоценил свою хозяйственность и исконноприсущее знание проявлений родной природы, насобирал каких-то поганок, насолил и предложил всем закусывать. Под водку, как известно, всё идёт. Грибы проникли в желудки весёлых празднователей, смешали свои ядовитые сущности с соками организмов, и примерно через час, — а это был уже поздний вечер, освещавшийся полной луной, — Боря стоял на четвереньках на краешке поляны и остатками мозга жалел, что не может вывернуться наизнанку, вымыться и снова завернуться. Впрочем, грибы выворачивали его так, что грех жаловаться. Тоже, надо сказать, ничего особенного, уж чем-нибудь каждый хоть раз в жизни травился, но на самом пике мучений, когда клокотавшие и хрипевшие звуки исторгали из Бориного горла мелкие капли едкой тёмной — в лунном свете цвета яснее не различались — жидкости, когда он замутнённым сознанием принял возможность того, что отравился насмерть, когда ему уже всё стало почти всё равно, он вдруг увидел траву. Она неподвижно стояла, лежала, закручивалась перед глазами, мерцала цветами, которым не нашлось места в яркой дневной радуге — чёрно-зелёным, серебристым, тёмно-рыжим, края каждой травинки, каждого ствола и длинного острого листка были обведены тонкими чёрными линиями, и в узоре этих линий, ясно и чётко обозначавшим себя как носителя информации, трудного, но пригодного для расшифровки, Боря вдруг увидел ясные знаки и, наверное, прочёл написанное. Он ни тогда, ни потом, хотя запомнил эту историю очень хорошо и на всю жизнь, не понимал и не мог пересказать смысл травяных сообщений, но какая-то часть его мозга или чего-то другого, как видно, всё поняла, потому что он, продолжая хрипеть, клокотать и изблёвывать ядовитые кислоты, стал ползать на четвереньках, рвать какие-то специальные травинки и поедать их, придыхая от удовольствия. Что это была за трава, он не знал, помогла она или нет, сказать трудно, но во всяком случае Боря оправился намного раньше других отравленных, стал кипятить воду и заставлять их пить и так далее.

Он признал ценность приобретённого тогда опыта, пытался видеть знаки и понимать события, получалось плохо, но всё же решения принятые и поступки совершённые без рассуждений, оценок и умствований выходили лучше и удачнее взвешенных, обдуманных и пристойных.

Сейчас он не мог рассуждать, умствовать и оценивать, о пристойности и говорить не приходилось, а знаки как раз читать было легко и подчиняться их указаниям приятно и нетрудно, но смысл этих знаков, написанных на телах, одеждах, возникавших в движениях, мимике и жестах двух пришедших людей, был недобр и злотворен для слабого духом и телом, неспособного к осторожности и обороне Доктора.

— Умираю, ребята, — сказал он слабым и жалобным голосом, улыбнулся виновато, пошёл в комнату и лёг на кровать на спину.

— Ты что, сегодня с утра уже принял? — спросил Саша и кивнул головой снизу вверх, указывая своей спутнице на пустую бутылку.

— А ты ничего не привёз? Налей немножко, а?

— Сколько дней уже так? — спросила женщина.

— Вроде, выходит ровно неделя. Борь, да куда тебе ещё? Ты уж держись, старик, больше не пей. Тебе выходить надо. Может, чайку тебе? — бодро и неискренне спросил Саша.

— Какой чай! Водки дайте, а? Тамара… ты же добрая…

— Шура, иди, поставь чайник. Ему правда хорошо чаю.

Саша ушёл послушно. Тамара села на край кровати, посмотрела на Борю внимательно, подумала и медленно и осторожно сказала:

— Совсем ты болен, милый. Может, врача тебе вызвать?

— Какого врача?

— Тебе помочь надо выйти из этого состояния. У Саши есть врач. Давай, я позвоню. Ты ведь не хочешь дальше мучиться?

— А он поможет?

— Я думаю, да. Саша говорит, что он специалист как раз по таким случаям.

— Ага.

— Ну так что? Я пойду, скажу Саше, что ты согласен.