Андрей Лещинский - Причина смерти

Он вернулся в комнатку дежурного врача, открыл маленький холодильник «Саратов», посмотрел на колбу с разведённым спиртом, стоявшую для свободного употребления старшего медперсонала реанимации, закрыл холодильник и постарался читать дальше. Слава богу, привезли сразу двух больных, одна из них была женщина, сопровождаемая молодым, толстомордым, очень злым и напуганным сыном, который топал ногами, хотел орать и лезть драться. Наркотическое воздействие конфликта отвлекло Борю на некоторое время от неизбежности, он заорал и затопал в ответ, стал крутиться, спасать, часы летели, как бешеные, он устал, ночью практически не спал, сдал смену в девять утра, доехал до дому на своей машине, увидел, что никого нет, опять она куда-то умотала, встревожился, но завалился спать и проспал до четырёх часов.

Проснулся снова в одиночестве и немедленно выскочившем из разлетевшегося тумана беспокойстве. Есть не хотелось, он выпил кофе, побрился, умылся, вообще привёл себя в порядок, стараясь не давать волнению слишком много места в мозгу. Надел свой обычный осенний прикид — джинсы, тёплые кроссовки и кожаную куртку, спустился вниз, сел в машину и от нечего делать поехал к «Сайгону».

Подъехать он подъехал, и дверь пропустила его внутрь, зашёл он и в первый зал, и во второй, осмотрелся внимательно в тревожной задумчивости, но никого не увидел. Не было никого из книжной тусовки, ни беглой его подруги, ни Быка, хотя Боря прекрасно понимал окружившие его обстоятельства и ожидал либо увидеть их вместе, либо не увидеть вообще. И вот он не увидел их вообще, не увидел никого, ни одного живого человека в унылой карусели хлебателей кофе и поедателей пирожных. Боря загрустил, повернулся к выходу, не понимая совершенно, чего ему надо делать; тут дверь не поленилась, хлопнула ещё разок и устроила так, что в «Сайгон» сине-чёрным шариком вкатилась сопливая грустная Женька с глазами на мокром месте и дрожащими губками.

Они обрадовались, как обрадовались бы, скажем, мальчик и щеночек, заметившие друг друга глазами и ощущениями тепла и бросившиеся навстречу через холодные мокрые кустики, по неласковой осенней траве, по кочкам и лужицам, потому что им страшно, они заблудились на загогулинах узеньких тропинок где-то в полукилометре от деревни и где-то в получасе до темноты. Вдвоём веселее, вдвоём они найдут дорогу, щенку будет безопасно на руках, мальчика успокоят пришедшие сила и ответственность, тропинка скоро завернёт за кустик, там будет свет, окошко, домик, конец мучениям.

Боря запихал переживания, эмоции и слабости куда подальше, подошёл к Жене, взял её ладонями за плечи, сжал несильно руками, думая, что и это уже немножко слишком для разнообразно безразличного «Сайгона», но она просунулась между рукавами его куртки, прижалась к нему и предоставила на выбор две возможности — либо обнять, либо начать отлеплять и отталкивать, потому что стоять с вытянутыми вперёд руками и женщиной между ними невозможно и глупо. Он обнял, стал поглаживать по пушистой вязаной спине, ещё успокоился, начал думать, что сценка выходит довольно дурацкая, надо как-то выкручиваться, прекращать, постараться предложить что-нибудь. Он так увлёкся встречей, что несколько секунд не слышал внешних шумов, теперь они стали проявляться из полной тишины, загалдели, зашевелились, Боре стало совсем неловко и скучно обнимать сопливую некрасивую девчонку, он стал похлопывать её и говорить:

— Ну чего ты? Что случилось-то, Женечка?

Она обрадовалась ласке и завсхлипывала с обильными слезами и без слов.

— Может, кофейку? А? Слушай, может, тебе соточку принять? А? Чего реветь-то? Жень!

Она помотала головой, почувствовала, что он хочет вытолкнуть её из объятий в чем-то напугавший и обидевший Женю мир, стала прижиматься ещё сильнее и постаралась заплакать ещё грустней и беззащитней. Боря стал немножко сердиться, вздохнул про себя, спросил, заметно скрывая недовольство:

— У тебя, наверное, опять проблемы? Может, тебе деньги нужны?

Она кивнула машинально, движение сбило темп рёва, голова поднялась кверху, Женя улыбнулась и сказала, шмыгая носом:

— Доктор, ну что ты за мужик! Ну как тебя не любить!

— Да вот, некоторым как-то удаётся. Ну чего тебе — кофе или освежиться?

Он сумел отстранить её, теперь держал одной рукой за плечо, как бы ласково, но так, чтобы она не могла снова придвинуться. Женя смирилась с обстоятельствами, подняла голову, спросила, шмыгнув носом:

— Боренька, а можно и правда коньячку немножко?