Андрей Лещинский - Причина смерти

Щепетильнейшие знатоки ритуала, римляне классического периода не позволяли ничему постороннему вторгнуться в не только лишь человеческим разумом установленные действия. Неправильно произнесённое слово, лишний жест, нечистый участник, нарушенная белизна — всё заставляло их прекратить ритуал и начать его сначала после многих и в свою очередь сложных и священных искупительных действий. То, в чём глупый видит ненужные условности, мудрый не спешит оспорить. На руке у Андрея были часы из золота — символа и источника энергии нового времени. Металл не сочетается с чистым ходом жертвоприношения, превращая его в убийство, вызванное не божескими установлениями, а человеческой злобой, не зря тысячи лет назад металл был запрещён жрецам. Некоторые помнят, что при строительстве храма Соломона камни не обтёсывали инструментами — их объедал червь Шамир, которого хитростью отобрали у горной птицы Наггар Тура. Золото часов вмешалось и сделало своё дело. Когда женщина, умыв тело под душем, надела короткие синие шорты и белую рубашку с короткими рукавами и вышла в гостиную, кровь Быка стукнула желанием, она приостановилась, опять сунула пальцы в карманы, изогнулась, как смущённый мальчик, сказала:

— Ты мне дашь сколько-нибудь денег?

Она сделала ровно то, что нужно. У жертвы ничего не просят, просят у сильных. Андрей почувствовал успокоение крови, остывание кожи, возврат уверенности и подъём настроения. Он вынул из нагрудного кармашка сложенные вдвое бумажки, подумал, прикинул, вытащил три сотни и молча протянул правой рукой вперёд, левой пряча остальные деньги обратно. Она взяла бумаги, положила две в карман джинсов, третью протянула ему и попросила:

— Сто рублей разменяй мне, пожалуйста.

Нахальное «мне» развеселило Андрея, он окончательно успокоился, пришёл в форму, достал несколько десяток, пятёрок, всякой шелухи, сказал:

— Да на тебе. Возьми ещё.

Она действительно взяла, они спустились вниз и сели в «семёрку». Роскошное путешествие в шикарной машине с подругой, небрежно сложившей обнажённые длинные ноги одна на другую совсем рядом справа от Андрея, предвкушение приятного хвастовства обновкой перед сайгонскими друзьями разнежило и отвлекло от ясных осознаний, достигнутых недавно. Он тормознул на Владимирском напротив «Сайгона», они зашли, и через несколько шагов Андрей увидел чёрное пятно, которое вначале попытался отогнать морганьем глаз и поворотом головы, потом мозг пропустил этот образ в сознание, он удивился обречённо и сказал:

— Извини пожалуйста. Мне тут поговорить надо, буквально две минуты, потом буду тебя кормить.

— Это у тебя тут такие друзья? — удивилась она, прошла вперёд и встала у второй колонны.

Бык подошёл к Митрофану, сказал без выражений лица и слов:

— Здравствуй. Говори.

— Да ладно, Андрюха. Говорил, можно приехать, что ж не рад?

— А чего радоваться. У тебя срок не кончился?

— А ты чего? Законы наблюдаешь?

Это было почти что оскорбление, законы наблюдают менты. Андрей напряг руку, потом подумал, что в случае драки его-то отпустят, а Мите — тюрьма, сдержался, ответил:

— Я пока что рожу твою наглючую наблюдаю. Ты как без паспорта припёрся? Назад в зону захотел, что ли?

— Ну ладно, Бык, не наезжай. Ты уж не бери в голову. Я тут, видишь, смущаюсь, могу и сморозить х…ню. Ну а чего? Денег дал дружкам, всюду ж люди. Вот прилетел посмотреть, есть ли ты, можно ли рассчитывать.

— Ну, до Ленинграда ты, скажем, добрался. А как здесь жить собираешься?

— Работу твою буду ждать. Да не, шучу. Я тут у б…душки одной устроился, поживу пару дней, а как ребята назад полетят, и я с ними. Чего, не понимаешь? Ну, дорожники знакомые. У них в тресте самолёт есть. Оформили как за приборами какими-то и рванули на несколько деньков попить и прибарахлиться. Ну и меня взяли по-тихому.

— Ну ты фокусник, мать твою…

— А чё? У меня ссылка через месяц кончается, определяться пора. Так, посмотрел теперь — нормально. Толяна возьму, девок — и сюда.

— С паспортами устроишься?

— Да устроюсь, бычара ты подозрительная, где наша не пропадала! Надо устроиться. Компания моя — уж так все в Питер хотят, ну воют просто. Альбинка хоть пол у тебя в прихожей языком вылижет, только допусти её до себя. А это чего, твоя кукла тутошняя?

— Не был бы ты вроде гостя, я б тебе х…нул сейчас между ушей. Чего язык распускаешь?

— Ну до чего ты мне нравишься! Правду Толян говорит, можно с тобой дело иметь. Ну давай, Бык, через месячишко-другой подгребу. Жди.