Андрей Лещинский - Причина смерти

— Так чего тебе там понравилось?

— Мне понравилось? А… Ну да, ты там о шумерах так увлечённо говорил. Я так сидел и думал: а ты не шумерский шпион?

Толстый пошевелил губами, отпил кофейку, взглянул на Диму, тот с удовольствием налил ему полстаканчика вермута. Толстый выпил, вздохнул, отдышался и стал шутить:

— Ну, раз ты шумерский шпион, давай, рассказывай нам великую тайну шумерской армии, откуда у неё такая силища.

— Хотите послушать, так я могу сказать…

— Давай, давай, — ответили оба потенциальных слушателя, и Боря продолжил.

— Когда-то люди осознали необходимость и возможность объединения усилий для достижения некоторых целей. Скорее всего, это были необходимость и желание правильно и роскошно поклоняться богам, может быть что-то другое, но сходное, во всяком случае, источником желания не была нужда в пище или другой ерунде. Объединение не возникло на пустом месте, всё имеет корни, крысы тоже живут стаями, но между корнем и стволом есть разница, хотя нет чёткой границы. Совместность усилий лишила человека индивидуальности, породила рабство, создала правильное управление обществом, письменность, усложнила язык, тем самым позволила развить ритуал и так далее по естественному кругу событий.

Стремление верхнего слоя общества освободиться от физического труда тоже вмешивалось в процесс, люди становились злее, энергичнее, умнее, ритуалы наполнялись мыслями, чувствами, озарениями и попытками объяснить происходившее. Шумеры и египтяне первыми встали на эту дорогу, египтяне достигли гораздо большего в искусстве поклонения богам, но шумеры сумели шире взглянуть на события и понять, что для успешного движения вперёд надо научиться заставлять работать не только свой народ, но и соседей. Свободный межплеменной обмен они заменили принудительным, предложив соседям в качестве эквивалента собственную вооружённую силу. Так начали создаваться империи, впрочем, это есть в первом томе этой серенькой «Истории Древнего мира». Ну, дело шло и шло, империя росла, утыкалась в непреодолимое препятствие, заканчивая круг истории, аппетиты росли, всё начиналось сначала и круче, наконец, Римская Империя довела дело до логического конца. Всё было сделано, верхний слой жил в изобилии и безделии, отделившиеся от ритуалов искусства и науки развились неимоверно, сами ритуалы усложнились до того, что изучение их стало само отдельной наукой, мир был завоёван, и тут опять всё рухнуло, поскольку оказалось несовместимым с рабством. Это единственное падение мировой империи, которое мы знаем с некоторой полнотой, и мы знаем ещё, что после него и после краткого мига замешательства и упадка люди нашли сходный, но совершенно другой выход из конфликта желаний и возможностей. Они придумали машины, рассчитывая, что они будут работать лучше рабов и не будут бунтовать и давить на жалость и вообще на психику. Машины всё же взбунтовались, но, главное, что в прошлом веке их развитие осуществило одну из целей, к которой мы стремились ещё пять тысяч лет назад — они научились работать так, что рабский труд стал не нужен, стал не нужен физический труд вообще, мышцы смогли уйти из области труда в область физкультуры. Попутно, естественно, усложнялись науки и искусства, товаров становилось всё больше, вооружённая сила, которую приходилось навязывать в обмен, тоже всё усиливалась и дорожала, наконец, произошло то, чего никогда раньше не было — армия стала такой дорогой, что обмен стал всегда не в пользу напавшей, пусть даже и победившей стороны. Победоносный поход за зерном стал бессмысленным — армия стоила дороже зерна. Последняя великая империя почувствовала близкую смерть, вынужденно стала сопротивляться движению истории всюду, во всех направлениях и областях, объявила отмиравший рабочий класс лидером современности, вбила в армию все свои силы и всё равно скоро сдохнет. Генетика, атомная бомба и вычислительные машины — всё, что наша пропаганда объявляла вредным и неверным, удорожают вооружение до немыслимых пределов, скоро приведут к падению последней военной империи в мире и началу нового оборота, а каким он будет, не знаю.

Боря замолчал, утомившись от длинной речи, негодуя на себя за болтливую слабость и ожидая презрения Димы и Толстого. Он полез в карман рубашки, чтобы достать деньги, сходить за коньячком и тем уменьшить глубину своего падения. Движение прервала вежливая реплика Толстого:

— Очень интересная теория. Кажется, это объясняет то, что Россия живёт хуже всех остальных республик. По твоему, если я правильно понял, это она является экспортёром оружия в рамках империи?